Пророчество души
Шрифт:
— ЕЛЕНА! — закричал отчаянно Дмитрий.
Его голос помог. Я повернулась и спрыгнула с платформы. Но первая попытка не позволила дотянуться. Перекладина уже возвращала меня, когда Танас забрался на платформу. Он потянулся к моим ногам, но я пнула его и полетела над пустотой. Миг Танас шатался на краю платформы, махал руками, пытаясь вернуть равновесие. Толпа хохотала, считая это частью выступления.
— Готов! — крикнул Дмитрий, вытянув руки, чтобы ловить.
Но
— Иди к Гретто! — сказал он, тон был искажен, как и улыбка.
Но, пока я летела к нему, Танас не попытался схватить меня снова. В этот раз он махнул ножом. Я повернула тело, убрала ладонь с перекладины. Клинок пролетел на волосок от меня, но задел веревку с одного края перекладины!
Я барахталась в воздухе, зрители охнули в ужасе. Изо всех сил я впилась в перекладину и качнулась в сторону Дмитрия. Он был готов ловить, вытянул руки, растопырил пальцы.
— Доверься мне! — кричал он. — Твоя жизнь с моей, как всегда.
Но, когда я прыгнула к его вытянутым рукам, надрезанная веревка лопнула, перекладина упала. Я завизжала в ужасе. Я увидела, как Дмитрий повис на ступнях вместо колен на своей перекладине. Он тянулся. Его ладони были почти у моих…
Наши пальцы соприкоснулись…
Но я выскользнула из его хватки и полетела к земле.
2
— Я падаю… падаю… без конца… подо мной нет земли… только жуткая черная пустота…
Щелчок пальцев, и мои глаза открылись. Сердце колотилось, я быстро и неглубоко дышала.
— Успокойся, Дженна, — говорил нежный голос. — Ты
Я нервно огляделась. Я лежала на кожаном диване в светло-зеленой комнате, солнце проникало через бамбуковые жалюзи. Высокая розовая орхидея цвела в углу, а на дальней стене висела в рамке картина снежной горы со словами: «Ты не знаешь, насколько ты силен, пока не остается только быть сильным».
— Это было интересно, Дженна. Скажи, как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина с русыми волосами. Он сидел в кресле напротив моего дивана, глядя на меня поверх очков в проволочной оправе. На его коленях лежал блокнот, его тонкие пальцы сжимали серебряную авторучку.
— Эм… немного растеряна, — ответила я, сев. Мой разум очищался, и я вспомнила, что была на сеансе посттравматической терапии с доктором Ларссоном в его клинике в западной части Лондона.
— Это понятно, — тепло сказал он. — Для тех, кто поддается гипнотерапии, опыт может быть очень сильным, но это и эффективное лечение, конечно. Теперь ты видишь, что эти прошлые жизни — ты зовешь их Проблесками — то, что создает твое подсознание?
Я нахмурилась, потрясенная первым опытом с гипнозом.
— Я все это выдумала?
Мой терапевт кивнул.
— Но я никогда не была цирковой акробаткой, как и не была в России! — возразила я.
— Твое подсознание работает образами, — объяснил доктор Ларссон. — Помнишь, перед тем, как я ввел тебя в транс, мы говорили о твоих тренировках гимнастики? Вполне возможно, учитывая твой успех на школьных состязаниях, что в твоем разуме ты сравнила себя с акробаткой. Ты была раньше в цирке?
— Да, но давно, когда была еще маленькой, — сказала я.
— Вот, — он улыбнулся. — И ты говорила, что читаешь много исторических романов. В твоей коллекции есть какой-то о России?
Я представила стеллаж в своей спальне.
— «Анна Каренина» Толстого. Там действие в… Санкт-Петербурге… — я утихла. Я доказывала этим его слова.
Доктор Ларссон склонился в кресле.
— Дженна, прошлые жизни, которые якобы у тебя были, вызваны твоим разумом, чтобы справляться со стрессом. Тут нечего стыдиться. Любой, прошедший то, что пережила ты, нашел бы способ справляться. И ты отлично справлялась.
Мое горло сжалось, горячие слезы покалывали глаза, я вспомнил нападение Дамиен и его банды в парке в Лондоне, как он пытался похитить меня для своего «господина» Танаса, и как тот злой жрец чуть не убил меня в ужасной церемонии жертвоприношения. Даже сейчас, полгода спустя, я ощущала горечь зелья, которое Танас лил мне в рот, и жуткое разделение тела и души в ритуале, вспоминала свой ужас, когда он попытался вырезать мое сердце древним нефритовым ножом. Дрожь пробежала по мне от кошмарных воспоминаний.
Доктор Ларссон передал мне платок, и я протерла глаза.
— Можешь продолжать? — спросил он.
Я кивнула.
— Просто сложно, когда я думаю о гробнице.
Его карие глаза смягчились с сочувствием.
— И так будет какое-то время, — сказал он. — Но ты прошла долгий путь, Дженна. Ты крепче и выносливее, чем испуганная и растерянная девочка из нашей первой встречи. Видение с цирком доказывает твой опыт.
— Как? — спросила я.
Доктор Ларссон отклонился в кресле.