Проповедник
Шрифт:
— Надеюсь, это принесёт плоды, а у прокурора хватит яиц, и он не станет торговаться с этими ублюдками, чтобы в итоге подставить нас.
— Что ты делаешь? У тебя дыра после раскрытого дела? — отчитывает он меня.
Его намёк вызывает у меня краткую усмешку. Он не ошибся — после завершённого дела я всегда чувствую огромную пустоту. Я получаю кайф, полностью погружаясь в расследования. Профилирование для меня — как вторая натура. Необратимый механизм. Я схематизирую, анализирую, проникаю и понимаю самые жестокие и непредсказуемые умы. У меня есть особые предрасположенности, способности на грани парапсихологии.
— Уже поздно, — даёт понять Итан, мельком взглянув на часы. — Может, выпьем по бокалу, чтобы отпраздновать победу? — предлагает он.
Да уж... как-то не очень. У меня есть идея получше.
Я поворачиваюсь к нему и расстёгиваю блузку, чтобы выставить напоказ свои достоинства.
— Могли бы и пропустить прелюдию.
Неподвижный, он тяжело дышит.
— Не здесь.
Как бы спокоен ни был его голос, я улавливаю сомнение в глубине его тёмно-серых глаз, которые ласкают меня и непристойно скользят по моему телу.
— А почему бы и нет? Острота риска тебя не возбуждает? — дразню я его.
— Это было бы неуместно, — парирует он, бросив быстрый взгляд на дверь.
С его чёрными волосами, мрачным взглядом и статной фигурой Итан привлекателен, жестоко мужественен и чертовски сексуален, но он прежде всего мой босс.
— Именно поэтому, — дразню я его.
Я умело смешиваю удовольствие и работу последние несколько недель. Закоренелая эпикурейка3, я придерживаюсь принципа никогда не отказывать себе в развлечениях, когда представляется возможность, даже на работе. Вопреки расхожим мнениям, это отличный план. С точки зрения этики, конечно, это плохо, но трахать своего босса — это... восхитительно. К тому же, и для него, и для меня необходима полная секретность, так что никаких головных болей.
— Боишься?
Сексуальная улыбка медленно растягивает его губы.
— Не играй в эти игры со мной, — угрожает он мне.
Резким движением он хватает меня за волосы. Стиснув челюсть, он охватывает одну из моих грудей, освобождает её из плена и щиплет затвердевший кончик. Моё дыхание учащается. Я отталкиваю его мощную руку, борьба возбуждает меня, а Итан — достойный противник. Вне себя, он толкает меня назад так сильно, что я почти падаю на стол. Его жестокость порочно возбуждает меня. Его пальцы пробираются под юбку, в трусики и погружаются в меня. Я сдерживаю крик восторга, прикусывая губу.
— Ты чёртова дьяволица, Мэрисса!
Я знаю, и он обожает это.
Я строю коварную ухмылку, вонзая ногти сквозь ткань его рубашки. Он ловит мои запястья и прижимает мои ладони за спиной.
— Никаких следов! — рычит он, после чего дико стаскивает с меня бельё.
Он разглядывает меня, затем его указательный палец задерживается на полосках старых тонких шрамов-насечек на внутренней стороне моего бедра.
Воспоминание из юности.
Затем он смахивает всё со стола, поднимает меня, усаживает на дерево и раздвигает мои колени, полностью обнажая меня. Он торопливо расстёгивает ремень и освобождает свою эрекцию, в то время как я, предусмотрительная, хватаю презерватив, спрятанный в резинке чулка. Он без промедления надевает его, хватает меня за бёдра без всякой нежности и входит между моих ног, вырывая у меня
Он начинает медленно. Он дразнит меня.
— Трахни меня сильнее, — приказываю я ему, яростно дёрнув за галстук.
Он опасно наклоняется. Его зубы впиваются в мою ключицу.
— Умоляй меня! — шепчет он прямо на место укуса.
— В твоих мечтах.
— Поверь мне. Ты делаешь куда больше, чем просто умоляешь, — рычит он, возобновляя движения — жёсткие, быстрые и мощные.
Опёршись на руки, я чувствую, как стол дрожит с каждым движением. Его милая семейная фотография падает на пол.
Да, он женат. Ещё одно из его многочисленных достоинств.
Бесстыдная, я чувствую, как во мне нарастает давление и удовольствие. Моя грудь подпрыгивает, и он наблюдает за ней с нескрываемым удовлетворением, прежде чем начать её мучить. Хлопки наших тел громкие и первобытные. Боль — источник моего удовольствия. Или, по крайней мере, единственный путь, который позволяет мне его достичь. Я невосприимчива к чувствам, но не к ощущениям. Вздох. Головокружение. Когда комната исчезает, я не чувствую ничего, кроме оргазма, который сокрушает и уносит меня. Я сжимаюсь вокруг него, непроизвольно выгибаясь под его толчками. Одурманенный наслаждением, Итан ускоряется.
— О, чёрт, Мэрисса, — упрекает он меня, хватая мой рот, чтобы заглушить наши хрипы.
Он издаёт хриплый рык, зажмуривается, крепко впиваясь пальцами в нежную плоть моих бёдер. Затем входит в меня в последний раз, глубоко, и замирает. Несколько секунд, с прерывистым дыханием, мы остаёмся недвижимы в этой позе. В конце концов, наше внимание привлекают наши телефоны и стационарный аппарат на столе. Итан выходит, помогает мне подняться и тут же снимает трубку, одновременно швырнув презерватив в мусорку. Тем временем я надеваю бейдж на шею, одеваюсь как следует и слышу, как он поправляет одежду, усаживаясь в кресло. Приготовившись, я направляюсь к выходу, не оборачиваясь. Был ли секс потрясающим или нет, я никогда не задерживаюсь после. Идя, я проверяю смартфон: это Уоллес, мой напарник.
Странно! Он что, ещё не ушёл домой?!
Я принимаюсь приводить в порядок свои каштановые волосы средней длины, молясь, чтобы мой коллега не стал меня донимать нотациями. Внезапно, прежде чем переступить порог, я останавливаюсь на месте, когда голос Итана восклицает официально:
— Она здесь.
Глава 2
Мэрисса
— Что случилось?
— К нам в отделение пришла совершенно растерянная молодая женщина. Она твердит одно и то же: её зовут Сюзан Тревор, и она хочет говорить только с тобой, — отвечает мне Итан, пока мы быстрым шагом идём по пустому коридору.
Сюзан Тревор? Это имя мне абсолютно ни о чём не говорит. Что бы это могло значить?
Нахмурившись, я перевожу взгляд на Итана.
— Кто она такая? И почему именно я? — спрашиваю я с подозрением.
— Понятия не имею, но она требует тебя. Категорически отказывается говорить с кем-либо ещё. Мы на всякий случай проверили её имя — она в списке пропавших без вести почти четыре года. Тогда ей было едва девятнадцать, она таинственным образом исчезла в Остине, выйдя из центра реабилитации.