Пропавшие

Хилл Эдвин

Оливер тычет пальцем в небо.

– Чего тебе? – резко спрашивает Трей.

– Шагик, – говорит Оливер.

– Чего ты как маленький? Это же ты его упустил, да? Я же говорил: держи крепко.

На пирсе в этот момент раздается крик:

– Бегите!

Рори резко оборачивается: паром, не сбавляя скорости, идет прямо на них. На борту какая-то девушка из палубной команды продирается через толпу в сторону мостика. На Рори прет сплошная стена людей, и в этой суматохе он упускает из виду Трея. Зато удается поймать за руку Оливера и подсадить его себе на плечи. Рори относит мальчика к столбу возле «Дока», подальше от толпы и от пирса.

– Держись за столб обеими руками, – велит он. – Не сходи с места. Ни

на дюйм.

Затем он, размахивая руками, бежит вперед, прямо в толпу.

– Назад, – кричит он. – Бегите!

Люди орут. На их лицах паника. Чужаки смешались с давними друзьями, которых Рори знает всю жизнь. Паром несется прямо на пирс. Остается каких-то шестьдесят ярдов, пятьдесят, сорок, но в последний миг двигатели дают задний ход, и судно замедляется. Мучительно подходит к сваям причала и, едва не столкнувшись с ними, начинает пятиться.

Рори закрывает глаза и делает первый за последние минут, наверное, пять выдох. Оборачивается к толпе.

– Обошлось! – кричит он. – Успокойтесь.

Рядом возникает Трей.

– Не твой ли брат капитаном на пароме? – спрашивает он.

– Сам знаешь, что он.

Рори снимает с пояса рацию и вызывает паром. Отвечает один из членов палубной команды, вроде бы та девчонка.

– Дай-ка мне Пита, – кричит в рацию Рори.

– Не выйдет, – говорит та.

– Это почему?

– Он обдолбался.

– Чем?

– Без понятия.

Стараясь не глядеть на Трея, Рори опускает рацию. Тут кто-то хватает его за руку. Это Лидия. Взгляд у нее безумный.

– Где Оливер? – спрашивает она.

Видимо, слух о едва миновавшей катастрофе достиг уже и пекарни.

– Все хорошо, – говорит Рори. – С Оливером ничего не случилось. Он там.

– Где?

– Вон там, – говорит Рори, указывая в сторону «Дока», где оставил Оливера, где велел ему ждать, не сходя с места.

Только мальчика там уже нет.

Понедельник, 23 сентября

Глава 1

Эстер Терсби сунула пакетик, полный крекеров, в рюкзачок племянницы Кейт с принцессами. Сегодня, говорила она себе, все будет иначе.

– Сегодня все будет иначе, – сказала она своему отражению в зеркале в парадной двери дома в Сомервилле, что в штате Массачусетс. Затем повторила это раз девять, для уверенности.

Кейт спихнула миску с хлопьями с салфетки на кухонном острове в мойку и спрыгнула с барного табурета. При виде этого маневра Эстер по-прежнему замирала в страхе, опасаясь, как бы племянница не упала и не раскроила себе череп. Однако в августе Кейт исполнилось четыре года, она – наконец-то! – научилась использовать местоимения и настаивала на том, чтобы сидеть за столом, как большая девочка. А еще научилась считать до ста, сменила любимый цвет с розового на зеленый и перестала быть пухляшкой-милашкой. Она вытянулась, и Эстер это не сильно нравилось, но время ведь идет.

День при любом раскладе должен был пройти хорошо. Сегодня исполнялось тридцать семь лет не совсем мужу, но уже и не просто бойфренду Эстер, Моргану. А день рождения Моргана – это и день рождения его сестры-близнеца Дафны, по совместительству матери Кейт и лучшей подруги Эстер. Ровно год назад они праздновали тридцать шестой день рождения Моргана и, вернувшись домой, обнаружили, что Дафна, которая ушла с вечеринки пораньше, исчезла из города. Она только оставила клейкий листочек с запиской на пижамке спящей Кейт: «Вернусь через час, самое большее». С тех пор она прислала парочку электронных писем, но больше о ней не было ни слуху ни духу, и Эстер с Морганом – главным образом, конечно же, Эстер – приходилось растить Кейт самим. В заботах о ребенке минул год, и Эстер осознала, что с ужасом ожидает дня, когда Дафна все же вернется и нарушит устоявшийся порядок. Большую часть времени она, правда,

старательно убеждала себя, что сильно ничего не изменится.

Хотя на самом деле это, конечно, не так.

Эстер выключила радио. Всю неделю в новостях только и говорили что об урагане, принесшем разрушения на западное побережье Карибских островов. Теперь вот, ближе к вечеру, то, что от него осталось, обещало пройтись по Новой Англии.

Эстер осмотрела кухню и гостиную, проверяя, не забыла ли чего. Из мойки чуть не вываливались немытые тарелки, на полу лежали детские и собачьи игрушки. Ладно, порядок можно и потом навести. Морган утром взял машину, поэтому, чтобы успеть с Кейт в садик, нужно было сесть на автобус от Юнион-сквер до Портер-сквер. Потом Эстер прыгнет в вагон метро до Гарвард-сквер и, если повезет, окажется на рабочем месте за стойкой библиотеки Уайденера ровно через – она снова сверилась с часами на сотовом – двадцать одну минуту. Закинув сумку на плечо, она придержала дверь на лестницу для Кейт.

– А мы куда? – спросила четырехлетка.

– В садик, – как можно веселее ответила Эстер и приготовилась к ответной реакции.

Кейт, как по команде, скукожила, словно резиновую, мордашку и, сложившись пополам, упала на пол.

– Не хосю, – завопила кроха, цепляясь за перила лестницы.

– Ой, да ладно тебе, – сказала Эстер. – А куда мы еще, по-твоему, собирались? Ну же, ну, идем.

Автобус будет на остановке через три минуты, а следующего ждать еще двадцать.

Племянница уже орала в голос, а значит, уговаривать ее стало бесполезно. Если она что втемяшит себе в голову, поможет только грубая сила. Эстер рывком подняла ревущую Кейт с пола и, на каждом шагу отрывая ее пальцы от перил, стараясь не уронить сумку и рюкзак с принцессами, пошла вниз. У порога Кейт руками и ногами уперлась в дверную раму, но Эстер кое-как прорвалась на крыльцо. Оказавшись на тротуаре, она бегом припустила в конец улицы: сумки съезжали с руки, очки – на нос, а «хвост» чуть не распустился. На остановке Эстер с невинным видом встала среди других пассажиров, в то время как Кейт вопила. Соседи старательно упирали взгляд в экраны телефонов. Почти всех из них Эстер знала в лицо, если не по имени. После такой сцены кто-то наверняка да позвонит в органы опеки.

Но вот из-за угла наконец вырулил автобус, и водитель, остановившись и открыв двери, поздоровался:

– Ну привет, маленькая мисси.

Кейт сразу же просияла, как будто последние пять минут ничего не происходило, а сердце Эстер, несмотря ни на что, исполнилось любви к этому ребенку.

– Идеальный малыш, – похвалил водитель, пока Эстер искала проездной. – Мне бы такого.

– Мне бы тоже, – ответила Эстер, пробираясь в дальнюю часть салона, где они встали, держась за поручень. Кейт принялась болтать на весь салон: громко перечисляла свои любимые блюда («КУЙИНОЕ ФИЛЕ С УККОЛОЙ») и, конечно, свои не любимые («ФИКАДЕЛЬКИ И АПЕЛЬСИНОВЫЙ МАЙМЕЛАД»), а заодно имена своих плюшевых игрушек и планы стать принцессой, врачом, учителем, ветеринаром, работницей бензоколонки («БЕНЗИН ВКУСНО ПАХНЕТ»), полицейским и шеф-поваром.

– А библиотекарем не хочешь? – спросила Эстер.

Кейт покачала головой:

– Не-а.

– Ясное дело.

Вскоре автобус остановился на Портер-сквер, и все вышли. Эстер взяла Кейт за ручку и поспешила через разделительную полосу, пробежала через парковку, мимо «Портер-сквер букс» и дальше по Массачусетс-авеню. Дома, с таким бардаком, у нее не было и секунды, чтобы остановиться и прислушаться к себе, зато сейчас, несясь мимо «Данкин», она старательно давила в себе мысли, не обращая внимания на то, что происходит внутри: участилось сердцебиение, стало не хватать воздуха, а идея, пустившая корни в уме, из крохотного семечка превратилась в росток, распустилась и уже захватила воображение, сметая с пути все, любой рассудочный довод.