Пропавшее ущелье
Шрифт:
— Стоит ли думать о прошлом? Давай лучше поговорим о будущем.
Лена не ответила.
— Видишь ли, Лена, когда был другой, я мог надеяться только на дружбу. Мне было тяжело, но я это понял. Со дня возвращения в Москву я ни словом не обмолвился о своем чувстве, но я больше не могу, понимаешь, не могу, я люблю тебя, люблю… Там, в экспедиции, я так мучался, следил за тобой… Ты помнишь свою прогулку с Щербаковым за станцией?… Я шел за вами.
— Так это был ты?
— Да, я. Не мог я… Лена, мне нужно знать…
— Ты уже все знаешь.
— Но Лена, вспомни о нашей дружбе.
— Помнишь свои слова о том,
— Но быть верной умершему?… Лена, подумай.
— Разве я виновата, что не могу забыть его.
— Хорошо, я согласен, пусть через год, я буду ждать.
— Не нужно тебе ждать.
— Что же ты совсем замуж не выйдешь?… Как в старых романах — верность до гробовой доски. Лена промолчала.
— Но ведь это глупо! — горячился Малинин. — Понимаешь ли ты, глупо. Его нет, он не существует, и ему не нужна твоя верность.
— Видишь ли, есть еще сердце…
— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать?
— Бывает, что человек живет в нем дольше, чем в жизни.
— Леночка, родная, я буду ждать. Ведь мы молоды, у нас все впереди…
— Я уже тебе сказала, ты не сумеешь занять его место.
— А кто-нибудь другой?
— Не знаю.
— Неужели я хуже Щербакова?
— Ты это сам отлично знаешь.
— Но я люблю тебя сильнее, чем любил он. Ради тебя я готов на все…
При этих словах, сказанных Малининым сгоряча, девушка вздрогнула, лицо ее побледнело. Она вспомнила разговор с Бархатовым. Василий Яковлевич совсем недавно рассказал о причине несостоявшегося испытания парашюта Щербакова. Припомнилось и другое, только теперь родившее какую-то догадку… Что это было? В то утро Лена принесла букет цветов. После завтрака все отправились к месту, где решено было испытать парашют Щербакова. Прошли совсем немного, и Лена вспомнила о забытом ею букете. Она бегом направилась к лагерю, взяла цветы и хотела уже возвращаться, когда услышала в мужской палатке какой-то грохот, и оттуда выскочил человек, которого она увидела, когда он был уже далеко. Лена посмотрела ему вслед и затем поспешила сама. Вскоре она забыла об этом. Беседа с Бархатовым воскресила в ее памяти этот случай, которому она тогда не придала особого значения.
— Меня до сих пор мучает подозрение о том, что сделано это было кем-то со злым умыслом, — сказал Василий Яковлевич. — Но кем?
Слова Малинина «ради тебя я готов на все» хлестнули ее, как кнутом. Пристально глядя на Малинина, она спросила:
— Ты знаешь, почему Щербакову пришлось отказаться от прыжка с парашютом?
Вопрос был задан в упор, но Малинин не смутился. Довольно просто ответил:
— По-моему, испортилась пружина… Так объяснил тогда Василий Яковлевич… Но почему ты об этом спрашиваешь?
— Пружина? А не сбитое кольцо предохранителя? Ах, ты не знаешь! Но я случайно увидела тебя, когда ты выбежал из палатки. Почему ты отстал в то утро от всех? Что ты делал в палатке?
Только теперь до него дошел смысл допроса.
Взволнованно воскликнул:
— Лена, о чем ты говоришь?
— Отвечай!
— Но это чудовищно… Неужели ты думаешь, что я способен убить человека, даже из-за ревности?
— Ты сам проговорился, что способен на все…
— Нет, нет!.. — крикнул он. — Да, я ему завидовал, ненавидел, если хочешь знать, даже после того, как он меня спас… Ненавидел из-за тебя, — сказал он жестко. —
— Ты был в палатке, где находился парашют, тогда, в то утро?
— Был… Я оставил компас в палатке и возвратился за ним, потому что хотел потом пройтись… Я знал, после испытаний тебе будет не до меня… Долго не мог найти. А когда отыскал, схватил и побежал, по дороге свалив ледоруб… Я так торопился, что даже не возвратился, чтобы его поднять.
— Да, я слышала шум…
Вдруг его осенило. Он так испугался своей мысли, что краска схлынула с его лица и оно стало белым…
— Может быть, ледоруб упал на кольцо и заклинил его? Но я этого не хотел, честное слово… Клянусь тебе его памятью…
— Хорошо… Уходи…
— Лена…
Девушка ничего не ответила. И лишь после продолжительной паузы сказала:
— А теперь уходи…
— Хорошо, — покорно ответил Малинин.
Но одевался медленно, словно еще на что-то надеялся… Лена молчала. Он робко взглянул на нее, но встретил лишь холодный, отчужденный взгляд… Тогда торопливо вышел…
Лена поднялась, прошла в переднюю, закрыла наружную дверь на ключ и снова возвратилась в комнату. Тут силы оставили ее. Уткнувшись головой в спинку дивана, она разрыдалась. Неслышно вошла мать, уселась рядом, прижала к себе дочь.
— Успокойся, успокойся, — повторяла женщина, ласково поводя ладонью по волосам и плечам дочери.
А за окном тихо шелестел дождь…
В НОВЫЙ ПОХОД
Поздней весной следующего года из Москвы на Памир отправились две экспедиции. Об одной из них появились заметки почти во всех центральных газетах. В них сообщалось, что экспедицию Академии наук СССР возглавляет доктор геологических наук Василий Яковлевич Бархатов и что он с группой научных работников и студентов будет продолжать работу, начатую еще в прошлом году по определению залежей ценного металла.
Что касается, второй экспедиции, то о ней не было напечатано ни строчки, и это дает нам право пока о ней тоже ничего не говорить.
В числе участников экспедиции Бархатова оказались почти все наши старые знакомые: Лена и Галя, Туманов, Осередко.
Правда, Василий Яковлевич не сразу предложил Лене принять участие в экспедиции, понимая, что девушке будет нелегко снова очутиться там, где она потеряла любимого человека.
Михаил Щербаков… Как нелепо оборвалась его жизнь!..
Василий Яковлевич долго не мог поверить в его гибель. По его настоянию на Памир вылетела еще одна группа альпинистов, чтобы разыскать хотя бы останки Щербакова. Но в районе, где он исчез, уже образовался толстый слой льда, и даже самые тщательные поиски снова ничего не дали.
Бархатов ценил Лену, как энергичного молодого специалиста, проверенного в трудном походе. Неожиданно для него, при первом же предложении участвовать в экспедиции, Лена сказала:
— Я поеду.
После разговора с Леной Малинин не показывался в ее квартире. Лена узнала позже, что Малинин оставил институт и уехал куда-то.
Днем, занятая работой в геологическом управлении, она забывалась. Но зато вечером, придя домой и оставшись одна, Лена долго не могла уснуть, перебирая в памяти все, что было там, на Памире, все, что связано с Михаилом.