Пропавшая
Шрифт:
Али объясняет, что заявление об угоне «Шармэйн» от набережной возле ботанического сада Кью в Западном Лондоне поступило спустя четырнадцать часов после того, как меня обнаружили. Она сообщает мне об объеме двигателя, пробеге и максимальной скорости. Она знает, что я люблю факты.
Дежурный офицер в белом комбинезоне появляется из рубки и, согнувшись, продвигается по корме. Измеряя рулеткой борт, она заносит результаты измерений в блокнот и поправляет теодолит, стоящий рядом на штативе. Повернувшись в нашу сторону и прикрыв
– Это офицер Кей Симпсон, – представляет он ее.
Ей слегка за тридцать, у нее короткие светлые волосы и пытливые глаза. Она смотрит на меня, как на привидение.
– Что именно вы пытаетесь установить? – осторожно спрашиваю я.
– Траектории, скорость пули, угол наклона лодки, цель, расстояния, погрешности и следы крови… – Она замолкает на середине фразы, поняв, что мы за ней не успеваем. – Я пытаюсь установить, с какого расстояния и с какой высоты производились выстрелы и как часто стрелявший промахивался.
– Это он ранил меня в ногу?
– Да, но, возможно, он целился вам в голову. – Она молчит, потом добавляет «сэр», на случай, если я вдруг обиделся. – Снайпер использовал установку для стрельбы по водным объектам со скоростью полета пули две тысячи шестьсот семьдесят пять футов в секунду. Таких нет в свободной продаже, но теперь из Восточной Европы можно получить все, что угодно.
Внезапно ее посещает новая идея.
– Вы не против помочь мне, сэр?
– Как?
– Можете лечь на пол вот здесь? – Она показывает на палубу перед собой. – Слегка повернитесь на бок, вытяните ноги и положите одну на другую.
Выпустив из рук костыли, я разрешаю ей уложить меня в нужную позу, словно натурщика.
Когда она наклоняется надо мной, я внезапно вижу другую женщину. Потом воздух начинает дрожать и видение исчезает.
Офицер Симпсон устанавливает штатив со световым прибором. Ярко-красная точка появляется на моей ноге, как раз там, куда вошла пуля.
Внезапно меня охватывает инстинктивный страх, и я кричу женщине, чтобы она легла. Всем лечь! Я помню этот красный цвет, танцующий красный лучик, предвещающий смерть. Я лежал в темноте, скорчившись от боли, а красная точка металась по палубе, ища меня.
Но никто не услышал моего крика. Он прозвучал у меня в голове. Все слушают офицера.
– Стреляли, видимо, оттуда, здесь пуля пробила ваше бедро и застряла в палубе. Пуля задела бедренную кость и развернулась боком, вот почему выходное отверстие было таким широким. – Кей Симпсон отходит на несколько шагов, измеряя рулеткой расстояние между перилами и еще одной дыркой в палубе. – Годами спорят, как точнее определить поражающую силу пули – по импульсу или по кинетической энергии. Ответ: нужно учитывать оба параметра. У нас есть программы, которые на основе измерительных данных определяют расстояние, пройденное той или иной пулей. В данном случае речь идет о четырехстах тридцати ярдах с погрешностью в два
Она смотрит на меня так, словно я должен дать ей ответ. Я же все еще пытаюсь унять сердцебиение.
– Вы хорошо себя чувствуете, сэр?
– Нормально.
Теперь и Джо наклонился надо мной.
– Наверное, не стоит реагировать так эмоционально.
– Я вам что, инвалид?!
Это звучит чересчур резко, и я тут же хочу взять свои слова обратно и извиниться. Все ощущают неловкость. Офицер Симпсон помогает мне встать.
– Что из случившегося вы можете воссоздать? – спрашиваю я.
Она явно польщена вопросом.
– Вот здесь вас ранили в первый раз. Пострадал еще кто-то, он упал сверху: в ваших волосах были обнаружены следы чужой крови и осколки костной ткани. – Она опускается на корточки, упираясь спиной в перила. – Вот здесь одно из основных скоплений пулевых отверстий. – Она показывает на палубу перед собой. – Думаю, вам удалось подползти сюда, чтобы спрятаться, но пули прошли над бортом и попали в палубу. Вы занимали слишком уязвимую позицию, поэтому…
– Поэтому я перекатился по палубе и скрылся за рулевой кабиной.
Джо бросает на меня взгляд.
– Вы помните?
– Нет, это просто естественно. – Не успев ответить, я понимаю, что частично я это помню.
Офицер обходит кабину.
– Здесь вы лишились пальца, когда хотели выглянуть, чтобы понять, откуда стреляют. Раненая нога, очевидно, не действовала, поэтому вы ухватились пальцами за раму иллюминатора и подтянулись. Пуля прошла через стекло и попала вам в руку.
Стены забрызганы засохшей кровью, красные подтеки видны вокруг дырок в раскрошенном дереве.
– Всего на судне мы обнаружили двадцать четыре следа от пуль. Только восемь из них были выпущены снайпером. Он был очень собран и точен.
– А остальные?
– Остальные пули были девятимиллиметрового калибра.
Двадцать второго сентября из оружейного хранилища участка был выписан мой автоматический пистолет «Глок 17», и его до сих пор не нашли. Возможно, Кэмпбелл прав, и я кого-то застрелил.
Офицер Симпсон продолжает развивать свою теорию:
– Думаю, вас вытащили через перила на корме с помощью крюка, на котором осталась одна из шлевок вашего ремня. Здесь вас вырвало.
– Значит, сначала я был в воде – до того, как меня подстрелили?
– Да.
Я смотрю на Джо и качаю головой. Ничего не помню. Кровь – вот все, что я вижу. Я чувствую ее вкус во рту и слышу, как она пульсирует у меня в ушах.
Я смотрю на офицера, и слова застревают в горле.
– Вы сказали, что кто-то погиб, так? Вы наверняка проверили кровь. Это была… то есть я хочу сказать, принадлежала ли она… могла ли она принадлежать… – Я не могу выговорить это.
Джо понимает, о чем я хотел спросить: