Пропащие Души
Шрифт:
– Это как же понимать? – вскинул брови Светлан.
Ведьмы разом засмеялись, будто успели сговориться о чём-то. Вообще, учитывая их взаимную приязнь, а также обычную раскованность в этих делах… Кажется, пошли самоуговоры! – одёрнул он себя. И куда это заведёт?
Но служанка уже покидала комнату, взяв короля под руку.
– Всё не решаюсь у него спросить, – сказал Светлан, глядя на закрывшуюся дверь. – А сам он больше не поминает малышку, на которой хотел жениться. Передумал, что ли?
– Наш Артур больше рыцарь, чем король, – усмехнулась Анджелла. – Монаршьи
Подернув пышную юбку, королева забросила ноги на его кресло, а одну из них привычно уложила между бёдер Светлана, дотянувшись маленькой ступнёй до развилки. Хулиганка – она и по дворцу разгуливала босиком, благо под этим куполом не разберёшь, а грязь к ведьмам такого полёта не пристаёт. Наверно, и бельём себя не обременяет. Хотя… средневековье ведь?
Машинально Светлан принялся разминать точёные пальцы, вдруг ощутив, как стосковался по её телу. Но не слишком ли она старается казаться весёлой?
– Эй! – окликнул Светлан. – У нас что, проблемы?
– У нас – нет, – ответила Анджелла, помолчав. – У меня.
– Выходит, это уже разделяется?
– Родной мой, тебе мало своих забот?
– Слушай, рыжая, – даже рассердился он, – ещё надо объяснять, что без твоего благополучия не будет покоя и мне?
– О! – улыбнулась девушка. – А прежде называл золотой.
– Да потому что ведёшь себя кое-как!..
К рыжим её впрямь отнести трудно, поскольку на изумительной коже ни пятнышка, а волосы отливают чистым золотом, – ещё один здешний феномен.
– Похоже, Филипп был мне приёмным отцом, – сообщила королева. – Конечно, от этого я не стану любить его меньше.
– Так, – озадаченно молвил Светлан. – А кто настоящий?
– Угадай, – криво улыбнулась она.
– Собственно, я не настолько знаком с…
– В достаточной мере.
– То есть кто-то из тех, кого я неплохо знаю, да? – Светлан подумал с минуту. – Карл не подходит по возрасту. Артур слишком благороден для таких фокусов. Де Бройль… бр-р-р, и близко нет! Оттон? Хотя… Насколько помню, Паук имел виды на твою мать. Неужто он?
– Скорее всего, – кивнула Анджелла. – Уж не знаю, как он устроил это. Конечно, любовь тут и рядом не лежала: ни к матери, ни ко мне, – зато колдун добавил сложностей здешнему королю. Наверно, Филипп догадывался, кто я, – даже наверняка. Но добрые люди так уязвимы!.. Жаль, я не успела показать себя преданной дочерью. Когда…
Она умолкла, закусив губу.
– Погоди, – сказал Светлан. – Насколько знаю, Оттон тоже числится в отпрысках Паука. Выходит, он брат тебе?
– Выходит.
– Братик, надо же! – хмыкнул он. – Значит, я лишил тебя ближних родичей? И теперь меж нами кровь?
– Глупостей не говори, – попросила девушка, морщась. – В конце концов, Паука мы приканчивали вместе. А Оттон… Ты же спасти его хотел! А он, дурень, нарвался сам.
– Тогда в чём дело? Чего ты мучаешь себя? Что было –
– А что делать, когда болит?
– Боль бывает воображаемая, внушённая, даже фантомная. Уж лучше внушать, что боли нет. Надо позитивно мыслить!
– Больше всего на свете я хочу ребёнка от тебя, – сказала Анджелла ровным голосом. – Но если Паучья душа лишь и ждёт, чтобы возродиться в своём внуке?
– Какого чёрта!.. Ведь это будет наш ребёнок.
– Но мы-то пока живы… слава богу. А наши души – при нас. И потом, он же колдун, из самых сильных.
– Если мы справились с ним живым, почему не одолеем мёртвого? Вот тоже, задача!.. Значит, ты задержалась не только из-за работы? – внезапно спросил он. – Попросту не хотела видеть меня?
– Господи, – вырвалось у неё, – да я бы на пузе к тебе поползла, если б не умела летать!.. Разве дело в желании?
– На пузе? – вскинул брови Светлан. – Через пол-Европы и десять веков? Пожалуй, это достойно книги Гиннесса.
– Ты болтун, – объявила Анджелла. – В том смысле, что уболтаешь любого. Кстати, у тебя две любимые фразы: «Мало ли» и «Смотри сам». И о чём это говорит?
– Ну, о чём?
– Первая – что ты человек предусмотрительный и запасливый. Вторая – что не любишь навязывать своё мнение. Правильно?
– Тебе видней, – сказал он. И со смешком добавил: – Смотри сама.
Затем девушка повлекла Светлана в свою опочивальню, обставленную и убранную с истинно королевским великолепием, где меж ними произошло то, что в большинстве фильмов оставляют за кадром. Но впечатления были… сказочные. Блаженство длилось и длилось, не спадая. Снова они причудливо сплетались телами – такими разными, точно произошли с разных планет, – снова сплавлялись губами и… э-э… за кадром, за кадром!.. затемнение. Или это уже меркнет в глазах?
Наверное, они не утихомирились бы до рассвета, если бы Светлан, случайно глянув вбок, не обнаружил, что их уединение нарушено: на громадной, как полигон, кровати, в самом её уголке, притулилась изящная фигура, неподвижная и безмолвная, как статуэтка. Вообще, в такие моменты Светлан немногое замечал из того, что творится вокруг, вполне полагаясь на Анджи. И уж она наверняка засекла гостью с самого начала. Но не разгневалась, даже не возразила ни словом… впрочем, неудивительно.
Дёргаться Светлан, конечно, не стал, да и поздно. Однако и сам застыл в статую, вместе с Анджеллой, – эдакая скульптурная композиция. Вот тебе и за кадром!.. Хорошо ещё, зрителей не полный зал.
– Не пугайся, си-ир, я не за своей долей, – проворковала Жанна. – Скорее уж делегат, – она хихикнула, – от авиации. Меня послали к вам, сечёшь? Как особу, максимально приближённую к обоим.
Тут она вздохнула, давая понять, что ей-то такое приближение не кажется максимальным.
– А почему голая? – спросил Светлан с подозрением.
– Так ведь в вашем монастыре такая форма…
– Тоже, монашка! – фыркнул он. – Тебя бы в настоящий… И давно созерцаешь?
– Ну, это с какой кочки смотреть… – принялась рассуждать гостья.