Пропала стриптизерша
Шрифт:
— Где?
— Значит, либо мистер Диринг, либо его шофер убили барышню прошлой ночью.
— Чего ради?
— Чтобы она не рассказала полиции то, что рассказала вам.
— Но в этом нет никакого смысла! — запротестовал Харт. Герта пожала плечами:
— Это для нас с вами, свалявших такого дурака. А что, если Бонни жива, но по какой-то причине мистер Диринг хочет, чтобы все считали ее мертвой? Ее жизнь была застрахована?
— И на большую сумму.
— А как велика эта сумма?
— В ходе судебного разбирательства выяснилось, что сразу после того, как она вышла замуж за Диринга, ей выписали страховой полис на четверть миллиона
Герта тихонько присвистнула:
— На эти денежки можно купить немало аспирина!
Харт старался придерживаться фактов:
— Но не для Диринга, в его положении. Ведь на суде всплыло то обстоятельство, что и его жизнь была застрахована на сумму почти в миллион долларов.
— Однако никто не обратил на это внимания, — сделала вывод Герта. — А где он был в ту ночь, когда Коттон предположительно убил Бонни?
— Его не было в городе. Он находился в другом штате по делам.
— А где именно?
— В Мехико.
— И у него есть свидетели?
— Обвинение было удовлетворено. А защита не задала по этому поводу никаких вопросов.
— Итак, что мы будем делать дальше?
Харт скользнул за рулевую баранку и уселся за нее с явным удовольствием. Он так устал, что почувствовал, как цепкие пальцы напряжения уже начинали дирижировать невидимым оркестром у него в голове; но для отдыха он был слишком сосредоточен. И тут возникло вдруг странное ощущение, что сейчас он не имеет права отдыхать. Ни дня. Ни минуты.
Харт почувствовал мгновенный импульс — бежать, будто и в самом деле он продолжал этот бег сидя за рулем.
Действительно, что же делать дальше?…
Ему не хотелось возвращаться в аптеку. Ехать к себе на квартиру он просто не мог. Репортеры, вне всяких сомнений, поджидали его и там и там, а он был не в настроении и не в состоянии справиться с теми вопросами, которые они хотели ему задать:
«И почему вы поехали к ней на квартиру, Док?»
«И как она в постели?»
«Когда она сказала вам, что она — жена Коттона, до или после?»
И самый главный вопрос:
«Если вы ее не убивали, то кто это сделал?»
"Хорошо, — подумал Харт. — Я попался на удочку. Кто убил Пегги? Диринг? Его шофер? Какой-нибудь бродяга? И почему? И если Пегги была убита потому, что видела Бонни живой, тогда отчего не убили меня? Еще один удар по кумполу сразил бы меня. Как только что заметила Герта, в этом нет абсолютно никакого смысла”.
Конечно, Харт не детектив. Он был дипломированным фармацевтом, продавцом пилюль и лекарств, изготовителем шоколадной содовой и бананового сплита, торговцем губной помадой, лосьонами, духами, леденцами на палочке и сигаретами. И ему подумалось вдруг, что самое умное для него — это залечь на дно, поручив частному детективному агентству, сотрудников которого нанял Келли, разузнать, что они могут сделать, чтобы обелить его. Если продолжать рассуждать подобным образом, то для Мастерсона и его детективов это лишь еще одно, очередное задание, способ дотянуть до следующей получки. А для Харта это вопрос жизни и смерти. Если он будет обвинен, привлечен к суду и не сможет доказать, что не убивал Пегги, то вполне возможно, что он присоединится к Коттону, ожидающему месяцами, неделями, днями и, наконец, часами наступления момента, чтобы пройти последнюю короткую милю до камеры смертников.
Герта забеспокоилась.
— Так что вы собираетесь делать? — повторила она. Харт уже принял решение.
— Думаю, мне
— Мы?
— Да. Если, конечно, ты хочешь со мной прокатиться.
— И куда мы поедем?
— В Ньюпорт. Я хочу взглянуть на эту яхту. Хочу лично осмотреть каюту и удостовериться, что Бонни никак не могла сама выбраться оттуда, — только если ее не протолкнули через иллюминатор.
— А если окажется, что могла?
— Тогда поедем в Энсенаду и разведаем обстановку там, посмотрим, удастся ли нам найти загадочную сеньору Альвередо Монтес, которая, по заверениям Пегги, являлась Бонни собственной персоной, только с перекрашенными в черный цвет рыжими волосами.
Герта расправила на коленях легкое летнее платье.
— Мне эта идея нравится. Всегда хотелось побывать в Энсенаде. — Она слегка подтолкнула локотком Харта. — Посмотрите-ка на крыльцо, когда будем проезжать мимо. Похоже, мы вызываем откровенный интерес и у мистера Диринга, и у его шофера. — Она захлопнула автомобильную дверцу. — И глядят они, шеф, совсем не на мои ножки!
Делая круг по подъездной дорожке, Харт бросил взгляд на открытую галерею усадьбы. Мистер Диринг и Мейер вышли из дома и наблюдали за ними — шофер чуть выдвинулся вперед, держа правую руку в кармане мешковатого пиджака, все время оглядываясь на своего хозяина, словно ожидая приказаний.
— Не думаю, что вы им понравились, — заметила Герта. Капелька пота упала с впадинки на подбородке Харта и шлепнулась о руль.
— Да, — согласился он. — Похоже, совсем не понравился.
3 сентября 1958 г. 1 час 28 мин.
Они были где-то поблизости от моря. Слышался далекий звук накатывающихся на берег волн, и Харт чувствовал в воздухе запах рыбы и соли, а еще смешанные кисло-сладкие ароматы всех мелких бухт, причалов и пирсов: пакли, смолы и новых канатов, мокрого дерева и ржавеющего железа, свежей краски, заплесневелой парусины и сырой нефти. Мгновениями его отравленный недосыпанием мозг отказывался функционировать, потом он не без труда вспоминал, где находится.
К тому времени, когда они с Гертой добрались до Ньюпорта, уже наступил ранний вечер, темнело, однако было еще достаточно светло, чтобы начать вести безуспешные поиски яхты Диринга. Вокруг сновало слишком много людей — рыбаки возвращались с дневного лова; люди, полные надежды, садились на ночные суда, отправляющиеся в два ночи на остров Сан-Клементе; были тут и обычные туристы, которых всегда манят морские путешествия; торговцы рыбой, выгружающие свои уловы тунца и сардин к причалу рыбоперерабатывающего завода на противоположной стороне узкой бухты.
Поискать мотель и переждать до тех пор, пока все к ночи не успокоится, казалось неплохой идеей. Но теперь Харт не был в этом так уж уверен. У него возникало ощущение, будто его шейные позвонки отделяются друг от друга: он чувствовал растяжение мышц спины. Левая нога затекла и онемела. Рот был словно набит жжеными перьями, которые наверняка запихали вместо анчоусов в пиццу, которую они с Гертой съели на ужин. Харт очнулся на стуле, куда рухнул, и мгновенно заснул, лишь бросив взгляд на кровать в гостиничном номере.