Прообраз для героя
Шрифт:
Внимательно изучив все три комнаты, утепленную лоджию, оснащенную диванчиком, шкафчиком, ковриком и выполняющую роль маленькой дополнительной комнаты, обследовав помещения ванной и туалета, хортая выбрала зал, где находилось два дивана, но улеглась в нем на напольном ковре.
Жена к тому времени сварила для нового члена семьи кашу на курином бульоне, и каша успела остыть. Она имела специальный рецепт, изобретенный женой для наших ненаглядных псовых, и включала в себя овсянку, гречку, а еще мелко искрошенные перед варкой лук и морковь. Источающая аппетитный запах, каша
Из кастрюли жена начерпала каши полную миску – хортая умяла ее всю. Дала приличную порцию вареной курочки – та тоже исчезла из миски. Съела собака много, и давать ей добавку было рискованно. Но она не наелась досыта. Это читалось в ее просящих глазах. Мы были в замешательстве, как поступить. Однако минутами погодя додумались, что полностью утолить голод, а заодно дополнительно поспособствовать восстановлению сил животного способен бульон. Часть его пошла на кашу, а другая была отлита в отдельную кастрюльку. Хортая моментально получила свой бульон.
С тех пор - наряду с кашей, курочкой или говядиной, молоком или творогом - она получала бульон ежедневно, многие месяцы кряду, пока, более ли менее окрепши здоровьем, не отказалась от него сама.
А здоровье хортой, надо признать, было подорвано основательно, чему мы получали подтверждения неоднократно.
Началось с сердца. Оно просигналило, как только собаку искупали.
Продолжилось сбоями в пищеварительной и мочеполовой системах.
Уже начиная с первых суток пребывания у нас, девочка по десять раз на дню рвалась к входной двери, просясь вывести ее по малым неотложным делам. Жена выводила хортую и выводила, и так продолжалось не менее трех недель.
Гораздо хуже обстояло с “делами большими” - кишечник девочки функционировал настолько слабо, что давал о себе знать лишь по истечении каждых пяти-шести суток, а в момент освобождения кровоточил. Крови всегда было немного, она имела алый цвет, и жена предположила, что у девочки повреждена прямая кишка, а причиной могли стать острые кости, подобранные и проглоченные ею в период уличных мытарств. О самом худшем – опухоли - мы даже думать не хотели. Но все должно было определиться в скором будущем и зависело от того, помогут ли в излечении собаки примененные женой лекарственные свечи.
Насущными являлись дегельминтизация и вакцинация. Однако они могли быть проведены лишь после маломальского восстановления здоровья собаки и хоть какого-то увеличения массы ее практически невесомого тела.
Жена взялась за дело со всей присущей ей ответственностью: обеспечила девочке качественное и обильное натуральное питание, ввела в ее рацион прикормки и витамины и продолжила неустанную борьбу с паразитами наружными. На фоне перечисленного она проделала серию уколов для подержания работы собачьего сердца, отыскала в аптеке нужные препараты и провела лекарственные курсы по нормализации перистальтики кишечника, а также по восстановлению его микрофлоры. Жена предприняла еще много чего необходимого для улучшения самочувствия хортой и возвращения к ней утраченного здоровья.
Все
Наибольшую радость в ходе лечения мы испытали, когда по истечении двух недель подействовали свечи и кровотечение из кишечника прекратилось. Как следствие, девочка перестала терзать жену многократными дневными выгулами, начав довольствоваться двухразовыми посещениями улицы: утром и вечером. Страшные мысли об опухоли отпали сами собой, как и менее страшные, но тоже нехорошие: о хроническом заболевании мочеполовой системы собаки.
Тогда же женой была проведена дегельминтизация.
***
Я описываю все эти – вроде бы не для широкого обсуждения - подробности потому, что люди должны знать о мучениях выброшенного на улицу животного и громадных усилиях, которые требуется приложить, чтобы поправить его здоровье; люди не должны выбрасывать животных!
***
Относительно вероятности, что хортая окажется щенной, на семейном совете было решено щенков усыпить. Трудное, скажу вам, решение, но по большому счету гуманное. От больной и истощенной суки щенки были бы нездоровыми изначально. Да и не пристроишь их потом – непородных-то…
***
Через три недели девочка ощутимо поправила в здоровье и слегка набрала в весе. Она терпеливо и безропотно поддавалась лечению, которое осуществляла жена, и хорошо кушала.
Собакой наша хортая оказалась понятливой, послушной и скромной.
Она сильно оголодала в недавней своей жизни, и ей постоянно хотелось есть, в связи с чем большую часть дня девочка проводила на кухне подле жены и двух холодильников. При этом ни единожды она не позволила себе выклянчивать еду открыто, не говоря уже о том, чтобы стащить что-либо со стола.
Хортая молчаливо присутствовала на кухне, лежа по ее центру на раскинутом там ковре. Лишь глаза собаки выдавали ее неизбывное чувство голода. И то – изредка, когда она обращала свой непродолжительный, но говорящий взгляд на жену, меня или сына. Хортая словно стеснялась своего постоянного желания есть и не хотела выглядеть назойливой, попрошайкой, но ничегошеньки не могла поделать с сигналами своего возрождающегося к жизни организма, который требовал и требовал новых калорий и витаминов.
Понимая ее состояние, каждый из нас при посещении кухни предлагал ей то, что ел сам. Она не отказывалась ни от чего, что с радостью съела бы любая собака. В ход шли мясо, мясные котлеты, колбаса, отварные яйца, сыр, творог, и не только они.
Отварные макароны и жареную картошку хортая первое время не оставляла без внимания тоже.
Но удивительнее всего было похожее на восторг выражение, написанное на вытянутой мордашке девочки, когда она поглощала приготовленную для нее женой кашу. Каша полюбилась ей больше всего остального.
“Добрая у вас, хозяева, каша - премного вам благодарна”, - как бы говорила хортая, когда, по-хозяйски топочась у миски с отваренной на мясном бульоне крупой, самозабвенно заглатывала из нее увесистые порции.