Пронзенное сердце
Шрифт:
Эмилин мучилась угрызениями совести. Ей было жалко красавца-рыцаря. Но его последние слова внезапно разозлили ее. Она пошла в чащу за своим спрятанным луком, бормоча проклятья, которые явно не предназначались для посторонних ушей. А потом повернула в сторону Эшборна. За стенами своего замка она, слава Богу, уже не сможет подстрелить молодого рыцаря. Но зато ей наверняка не избежать праведного гнева своей нянюшки — Тибби.
Запыхавшись, Эмилин прибежала в замок. Отдернула красную занавеску, прикрывавшую вход в зал, и заглянула
«Боже мой! — испугалась она. — Во-первых, я пропустила ужин, во-вторых, все это заметили!»
У стены несколько слуг расставляли по местам скамейки, которые обычно выдвигали на середину, когда вся семья садилась за стол. Одна горничная убирала посуду, другая собирала подносы с остатками хлеба, чтобы завтра раздать его бедным в деревне. У огромного каменного камина стоял длинный дубовый стол. Он уже опустел.
— Леди Эмилин! Наконец-то! — Хрипловатый, но мягкий и приятный голос нарушил тишину. Эмилин даже зажмурилась. Второпях она совсем не заметила Тибби.
Невысокая, плотная и энергичная женщина, как шаровая молния пролетела через весь зал. Юбки вихрем закрутились вокруг ее ног. Застигнутой врасплох Эмилин пришлось пошире отодвинуть занавес.
— Да, Тибби?
— Дай-ка я сниму с тебя плащ! — Тибби подбежала к девушке, на ходу протягивая руку, чтобы помочь своей любимице. Отступив на шаг, Эмилин возилась с бронзовой булавкой, скрепляющей ворот. Взявшись за тяжелую шерсть, Тибби возмущенно воскликнула:
— Эмилин де Эшборн! Плащ-то совсем промок! Дай-ка мне его!
Эмилин сбросила накидку.
— Он просто влажный!
— Ну да, влажный, а к тому же еще и совсем грязный! Посмотри-ка, и листья, и земля! — Тибби пухлыми пальцами стряхнула прилипший к ткани лесной мусор. В темноватом, освещенном лишь несколькими светильниками холле она пристально разглядывала свою воспитанницу.
— Чувствую я, что ты болталась за стенами замка одна, без охраны, даже без собаки!
— Ты права, — вздохнула Эмилин. Уж она-то прекрасно знала, что от Тибби ничего не утаишь.
Перекинув плащ через плечо, Тибби сложила ручки на животе и выжидательно остановилась, глядя прямо в глаза девушке. Обе они были невысоки — примерно одинакового роста. Но Эмилин выглядела тоненькой и хрупкой, как будто вырезанной из слоновой кости с отделкой из золота. Тибби же казалась шире раза в два, и, похоже, ее выковали из меди и украсили мореным дубом.
— Здесь становится иногда невыносимо скучно — как в могиле. Поэтому я и сбежала. Ведь ни Уот, ни ты никогда не отпустили бы меня. Я и была-то совсем близко — в строевом лесу.
— Не считай сэра Уолтера старым дураком. Что было бы, если бы в лесу ты наткнулась на людей короля? Уот говорит, что сейчас они повсюду, и никто не знает, когда они придут за кем-то из нас. Упаси Господи от этого! — Тибби торопливо осенила себя крестом.
Эмилин вспомнила о рыцаре, с которым повстречалась в лесу, и не смогла сдержать
Тибби и Уот, сенешаль замка, неустанно опекали девушку, ее младших братьев и сестру с того самого момента, как Гая арестовали во время охоты. Долгая зима прошла в напряжении. Оно усилилось еще больше после того, как король потребовал огромный выкуп — штраф, как сказал его посланник.
Оказавшись взаперти, Эмилин изо всех сил занималась хозяйством, нянчилась с детьми. Она даже умудрилась послать королю какие-то деньги, хотя это сразу заметно опустошило казну. Но в деньгах была единственная надежда снова увидеть Гая живым и невредимым. Всю эту долгую и грустную зиму Эмилин честно старалась обратить свои помыслы к Богу и укротить гнев. Но эта задача оказалась необычайно трудной.
По воле Господа или, может быть, чьей-то злой воле и родители Эмилин, и ее старшие брат с сестрой уже покинули этот мир. Но трое младших, к счастью, были живы-здоровы и нуждались в заботе. После исчезновения Гая Эмилин поклялась Святой деве, что никогда не оставит детей, не даст им пережить те же лишения, что познала сама. Во всех испытаниях останется она их старшей сестрой и верной защитницей.
Тибби явно нервничала.
— А что же, скажи на милость, делала ты одна в лесу? — с подозрением спросила она. — Почему не взяла с собой Кэдгила?
— Я тренировалась. А Кэдгил уже стареет, ему тяжело бегать по лесу.
— О Боже! Надеюсь, ты не из лука стреляла? — Нянюшка всплеснула руками. — С самого детства тебя тянет на приключения. Чего стоит одна злополучная встреча с разбойником — Черным Шипом! Ведь ты же послушная и приличная девочка!
— Ах, Тиб! — вздохнув, тихонько проговорила Эмилин. — Гай же не видел никакого вреда в стрельбе из лука! Он сам начал учить меня этому. Да и многие леди охотятся с луком!
— Ну и насмешила! Эти леди, которые болтаются по лесам, охотятся вовсе не за кроликами! Большинство из них и не представляют, что такое стрельба из лука: джентльмены — вот что привлекает их! Если бы ты не провела последние годы в монастыре, то прекрасно бы это знала!
Тибби набрала побольше воздуха и продолжала нотацию:
— И у тебя хватает смелости тайком улизнуть от тех, кто пытается защитить тебя от длинных лап этого грязного короля! Прости меня. Господи, за эти неосторожные слова, но разве он не таков? Ты убегаешь, чтобы стрелять в крошечных беззащитных пташек! И все это вместо того, чтобы день и ночь молиться за несчастного барона Гая, спаси и сохрани его Господь! — При этих словах матрона осенила себя еще одним крестным знамением. Потом на мгновение задумалась и покачала головой в белой кружевной наколке: — Но видит Бог, я не могу винить тебя!