Пронзенное сердце
Шрифт:
В гнетущей темноте дождь стучал по листьям, сводом, нависшим над ней. Немного выпрямившись и расправив затекшие руки и ноги, Эмилин внезапно осознала, что голова ее — там, куда попало лошадиное копыто, — страшно болит и кровоточит. А в желудке творится и вообще что-то невообразимое.
Сырость насквозь пронизала ее одежду, волосы, кожу. Срочно надо было спрятаться — туда, где тепло и сухо. Но девушка прекрасно представляла, что если она сейчас слезет с дерева, то лишь еще больше заблудится и совсем потеряет направление.
Вздохнув,
Проснулась Эмилин резко и неожиданно, как от удара, и быстро села. Головой тут же зацепила ветку — сознание опять помутилось. Придя в себя, начала прислушиваться, стараясь догадаться, что же ее разбудило.
Какой-то зверь, слава Богу не волк, ходил у подножия дуба. Услышав эти осторожные шаги, девушка покрепче поджала ноги.
Шаги остановились — Эмилин затаила дыхание, изо всех сил пытаясь придумать способ забраться повыше на дерево.
В следующий раз она пришла в себя от порыва холодного ветра и яркого лунного света. Туман рассеялся. Девушка увидела перед собой высокое существо на двух длинных ногах, которое пыталось дотянуться до нее. Эмилин в ужасе тихо вскрикнула и прижалась к стволу — сердце ее выскакивало из груди.
— Боже мой. Так вот ты где! — Голос был глубок и мягок, как ночные тени. — Ну, иди же ко мне!
Эмилин издала какой-то звук, скорее похожий на писк — ни кричать, ни даже плакать у нее уже не было сил. Она бессильно, как котенок, барахталась в чьих-то сильных руках, крепко сжимающих ее.
— Ни за что! — выдохнула Эмилин и хрипло спросила: — Кто ты?
— Я — Шип, — тихо ответило существо. Она продолжала сопротивляться. — Я — Черный Шип.
Девушка в изумлении замерла. Он заговорил снова.
— Теперь ты в безопасности. Пойдем со мной. — Он притянул уже не сопротивляющуюся девушку к себе и взял ее на руки.
Черный Шип. Наверное, это все-таки сон. Но она ясно ощущала теплое тело, движения мышц — он нес ее, прижав к себе. Мягкое дыхание согревало щеку. Пахло мокрой кожаной одеждой и чем-то еще — пряным, идущим от самой земли.
«Нет, все-таки это не сон», — смутно проплыло в мозгу у Эмилин.
Не имея сил удивляться странности всего происходящего, она поплотнее прижалась к теплым рукам и впала в неодолимое забытье. Его борода мягко касалась ее щеки — Черный Шип уносил Эмилин в лесную глушь.
Глава 7
— Миледи! Миледи!
Голос звучал настойчиво — жужжал над ухом, как надоевшая муха. Она безуспешно пыталась отмахнуться от него.
— Леди Эмилин, вы проснулись?
Она повернулась к голосу спиной, и меховое одеяло сползло на пол. Прохладный сухой воздух коснулся плеча. С трудом приоткрыв глаза, девушка обнаружила всего в нескольких
— Леди Эмилин, — на этот раз голос уже исходил от конкретного человека. — Миледи, наконец-то вы проснулись! — К ней подошла женщина.
Плотная, скорее даже полная, она выглядела достаточно высокой, даже если учесть, что Эмилин смотрела на нее с пола — с постели из шкур, на которой лежала. Незнакомка пересекла маленькую комнатку и встала около девушки на колени. Одета она была в толстое шерстяное домотканое платье, цвет которого подсказывал, что ткань красили луковой шелухой. Лицо над простым вырезом было приятным: круглое, с розовыми щеками и голубыми глазами. Из-под скромного полотняного чепца выбивались волнистые темные локоны. Женщина выглядела совсем молодой — лишь несколькими годами старше Эмилин.
— Меня зовут Мэйзри, леди Эмилин. А это мои сыновья, — она показала на двух маленьких мальчиков, неподвижно стоящих по другую сторону низкого очага. Волосы старшего казались гладкими и блестящими. На свету они выглядели оранжевыми, словно морковка. Младший с серьезным видом сосал палец, наклонив свою золотисто-рыжую кудрявую голову.
— Старшего зовут Дерк, а маленького — Элви, — представила их мать. Мальчики подошли поближе, и Мэйзри наклонилась, чтобы обнять их. Прижавшись к ней, малыши с любопытством разглядывали Эмилин. Она улыбнулась, и младший тотчас заморгал и покраснел. Оба мальчика были одеты в коричневые шерстяные рубахи, темные штаны и мягкие кожаные башмаки. Старшему на вид можно было дать года четыре-пять, а младший казался чуть старше Гарри — едва начал ходить.
Эмилин вновь перевела взгляд на мать. Вспомнив, кто принес ее сюда, она неожиданно для самой себя ощутила тень разочарования. Ведь это Черный Шип спас ее прошлой ночью — значит, он вовсе не погиб, как все считали. Но утомленный и вялый ум не отметил этого. Плохо то, что у него, очевидно, есть и жена, и дети.
Эмилин казалось невероятно странным, что он превратился в добропорядочного семейного крестьянина. Но ведь прошло уже несколько лет. Разве стал бы он дожидаться, пока вырастет маленькая девочка, с которой он когда-то встретился в лесу? Разве знал, как часто она о нем думает?
Девушка поднялась, и покрывало осталось лежать на постели. С удивлением она обнаружила, что совсем раздета, и невольно стала искать глазами, чем бы прикрыться.
— Где моя одежда? — в панике почти закричала она.
— Здесь. Теперь она, должно быть, уже совсем сухая.
Эмилин оглянулась и с облегчением увидела и свои два плаща — синий и зеленый, и голубое шелковое платье, и белую рубашку, и рейтузы, и ботинки — все это оказалось разложенным и развешанным на скамейке около очага.