Пронзая ветер

Варко Эн

Решительно отвернувшись от статуи, отец обратился ко мне.

— Не могла бы ты, дорогая сковырнуть вот этот камушек?

Камушек был величиной с приличный сноп соломы, но разве это тяжесть для меня? Когти впились в камень и, словно пробку из бутылки, выдернули его из земли. На дне глубокой ямы, как и обещал Рок, лежал сундук. Когда я извлекала его, Рок нажал скрытую

пружинку на своем кинжале и положил его на пьедестал. Из рукоятки полился золотистый свет, наполненный таким концентратом Силы, что можно было бы создать целый мир. Я зажмурилась от удовольствия, а когда открыла глаза, увидела, что фигурку девушки с ног до головы окутывает теплое сияние. Мне показалось, что глаза статуи потемнели и, что-то похожее на слезинки, заблестело в них.

— Все, — Рок легко запрыгнул на меня, не дожидаясь превращения. — Прошу тебя, Ланет, летим отсюда. Вся эта Сила предназначена Ирэше. Ты уже взяла столько, сколько тебе нужно. Теперь тебе нужно сделать выбор. А пока ты не определилась, я очень бы тебе посоветовал обеспечить свою вторую половину защитой, чтобы она не зачахла раньше, чем ты примешь решение. И пусть это решение принесет вам обеим счастье.

Я подошла к краю обрыва и прыгнула, расправляя крылья.

Взлеты и падения

Пробуждение проходило тяжело. Сначала пришли звуки.

— Линь, она обуза, как ты не понимаешь. Или тебе снова хочется тащить ее на спине?

— Я ведь вас не удерживаю, Данэл. Вы можете идти, куда пожелаете.

— Ты должен называть меня господином, Шут, — голос Данэла прозвучал как удар хлыста. — Наше общее бедственное положение и моя признательность тебе сгладили различия между нами, но твое глупое упрямство вынуждает меня указать твое место.

— Хочу вам напомнить, что как Шут, я обладаю определенными привилегиями. Но вы, безусловно, можете использовать Силу, чтобы заставить меня слушаться вас, — язвительно заметил Шут. — Что? У вас возникли проблемы? Ой, какая жалость!

Ланетта застонала, с трудом сбрасывая с себя оковы сна:

— Пожалуйста, прекратите, — простонала она. — Со мной все в порядке.

— Эй, Лани, скажи, как меня зовут? — встревожено спросил Шут. — Я не слышу твои мысли.

— Ну, и хвала Силе, Линь. Значит твои дурацкие упражнения все-таки дали свой результат, — рассеянно улыбнулась девушка, прислушиваясь сама к себе.

Отголоски сна стремительно таяли, оставляя взамен себя чувство странной неполноценности. Хотя физически она чувствовала себя неплохо, если не считать многочисленных ушибов и ссадин. И даже вполне отдохнувшей. Только очень голодной. Желудок громко заурчал,

радуясь, что о нем, наконец, удосужились вспомнить.

— У нас есть что-нибудь на завтрак? Вчера мне вроде кто-то предлагал птичью ножку. У вас ничего с ужина не осталось?

— Увы, Лани, — Шут виновато развел руками. — Но я как раз собирался поохотиться. Дичь здесь непуганая. Можно руками брать.

— Ланетта, я рад, что с тобой все хорошо.

Она с трудом заставила взглянуть себя на Данэла. Даже сейчас в порванной одежде и осунувшийся, он выглядел настоящим правителем — гордым и не чувствующим ни капли смущения за то, что только что предлагал ее устранить. Наоборот, Данэл с радостным интересом уставился на нее, как врач на внезапно выздоровевшего безнадежного больного.

— Ты разрешишь взглянуть на тебя, — его рука метнулась к ее подбородку быстрее, чем она успела что-либо сказать.

Карие глаза буквально вгрызлись в ее душу, вырвав у нее возглас возмущения.

— Отпустите ее, — голос Шута звучал опасно спокойно.

Данэл, удовлетворенно хмыкнув, отступил назад. Выглядел он при этом донельзя довольный.

— Удивительно, Ланетта! Просто удивительно! — заметил он. — Похоже, мы вчера наблюдали своеобразный кризис. Как Источник, конечно, ты теперь полный ноль. Зато, ты прошла полный курс адаптации и сейчас ничем не отличаешься от обычной девушки. Если, конечно, не считать столь недопустимую для женщины одежду и весьма ободранный вид. Теперь, когда ты в здравом уме, я торжественно обещаю тебе покровительство Дома Долга. А если решишь уйти от этого наглеца, то и мужа тебе подберем порядочного. Будешь за ним как за каменной стеной — в сытости и достатке.

Шут подмигнул девушке. Он явно хотел сказать что-то язвительное, но замер, а потом медленно нагнулся к земле, словно увидел там что-то очень интересное.

— Что та…

Ланетта не успела договорить, как камень, размером с куриное яйцо, метнулся в кусты, а Шут — следом. Переглянувшись, Данэл и Лани бросились за ними.

На траве, раскинув руки, лежала девочка с тонкими белоснежными волосами, разметавшимися по траве. Невысокая, с по-мальчишески угловатой фигурой и трогательно беззащитными чуть припухшими губами она казалась невинным ангелом, упавшим с небес. И у этого ангела на лбу вокруг кровоточащей раны быстро наливалась багрово-синяя припухлость.

— Ты убил ее, — расстроилась Ланетта, бросаясь к девочке.

— Если бы убил, фингал бы не рос… наверное, — буркнул смущенный Шут, присаживаясь рядом со своей подбитой добычей. — Видишь, она шевелиться.

И действительно густые ресницы дрогнули и распахнулись, открывая черные, как ночь, глаза. Они были слегка раскосые, придавая лицу незнакомки диковатое выражение.

— Эй, дитя, тебе разве не говорили, что подслушивать нехорошо? — спросил Шут.

— Ага, — недовольно буркнул дикий ангел, поднимаясь и потирая лоб. — А детей, дядя, значит, бить хорошо?

— Непослушных — несомненно, — засмеялся Шут. — Ты откуда будешь и кто?

— Оттуда где меня уже нет, — рассудительно заявила наглая пигалица. — Ну, а кто?

Она критически смерила Шута с головы до ног:

— Судьба твоя. Кто же еще?

Глядя на своего явно ошарашенного приятеля, Данэл и Ланетта, переглянувшись, расхохотались.

Наличие у незнакомки арбалета очень обрадовало путников. Арбалет был более чем приличный. Не прошло и получаса, как на костре уже жарились две жирные куропатки.