Пронзая тьму
Шрифт:
– Я все их видела и не желаю видеть снова.
– Мисс Блэр, вы ссоритесь не с тем человеком! Бац! Мисс Блэр швырнула на стол бумаги и карандаш и просверлила Бледсоу ледяным взглядом.
– Вы только что сказали это не тому человеку. Миссис Бледсоу, вы сейчас обращаетесь, в сущности, к государству. Мы ни с кем не ссоримся; мы выполняем свою работу и судим о наших служащих по тому, насколько успешно они справляются с нашей работой. Все дело в том, что вы повредили репутации Комитета, а следовательно, подлежите увольнению.
– Это все из-за дела Харриса,
Мисс Блэр ответила холодным заученным тоном:
– Все дело в претензиях дорожной полиции к вам, миссис Бледсоу. Вы…
– Я просто выполняли приказы, которые получала!
– Вам просто нельзя доверять транспортировку детей, и это мое последнее слово. Теперь закончите все ваши дела должным образом – или я позабочусь о том, чтобы вы лишились выходного пособия!
– Вы… вы не можете сделать этого!
Мисс Блэр только улыбнулась своей холодной, расчетливой улыбкой. О да, она могла, и миссис Бледсоу это знала.
– Хорошо. Хорошо. Я освободила свой стол и передала дела Джули и Бетти. Что еще осталось?
– Отвезите детей Харриса обратно в Бэконс-Корнер.
Эд и Моуз все так же дежурили на своем посту перед парикмахерской Макса, просто наблюдая за всем происходящим на дороге Тоу-Спрингз – Клэйтонвиль.
Эд просматривал свежий номер «Хэмптон Каунти Стар», заботясь о том, чтобы держать Моуза в курсе всех последних событий, независимо от того, интересуют они приятеля или нет.
– Большой белый дом выставлен на продажу, – сообщил он.
Моуз рассматривал грязную лужу на противоположной стороне улицы и размышлял о том, не стоит ли там прорыть новую осушительную канаву.
– Я говорю, большой белый дом выставлен на продажу. Та пара, живущая в грехе, решила переехать.
– Что? Они решили разбежаться?
– Тут просто объявление о продаже дома. И никаких подробностей.
Моуз сделал паузу, чтобы сплюнуть.
– Ага, и наверно, никаких подробностей о сержанте Маллигане. Он тоже жил в грехе, я слышал. Он и та контролерша с фабрики Бергена.
– Ты имеешь в виду, они сожительствовали? – удивленно спросил Эд.
– Они же оба уехали, так ведь? Оба в одно и то же время. Кто-то видел их вместе. Я ж не вчера на свет родился, Эд.
Эд на несколько мгновений задумался.
– Знаешь… я не жалею об их отъезде. Довольно странная компания, они и их друзья.
– Да и полицейский он был неважный.
– Джон Шмидт был полицейским?
Сегодня Эд демонстрировал просто поразительную тупость.
– Да нет, старина, Маллиган.
– Я рад, что и он уехал тоже.
– Ага, и вся эта компания из большого белого дома, Хорошо, что они уехали.
– Все уезжают. Такое впечатление, будто весь город уезжает.
– А кто еще?
Эд перевернул газету и протянул к Моузу поближе, а Моуз нацепил на нос очки.
– Видишь… вот тут? Эти трое из школьного правления… э-э… миссис Хановер, Джон Кендалл…
– Джон Кендалл? Этот упрямый осел!… Кто же это уговорил его наконец убраться отсюда?
– И смотри,
– Знаешь… вроде только вчера Эльвира говорила мне про ту учительницу из начальной школы… мисс Вир?
– Брювер.
– Неважно. У них с Вудардом вышел страшный скандал.
– Он выходит на пенсию в конце месяца.
– Вроде он выглядит не таким уж старым.
– Ты слишком много смотришься в зеркало, Моуз.
Моуз сдвинул шляпу на затылок.
– Возможно. Ты прав. Все уезжают! Может, им известно что-то, чего мы не знаем? Эй! Эй, подожди-ка минутку!
– Что?
– Ну-ка, перелистин обратно на вторую страницу. Гляди.
– Что ж, прицепите мне крылья и назовите меня ангелом…
– В городе творится что-то непонятное. Точно что-то творится.
Они смотрели на заголовок в разделе новостей:
Эд сдвинул шляпу на затылок, чтобы получить возможность прочитать заметку через бифокальные очки.
– Кто такой Оуэн Беннетт?
– Он совсем недавно получил должность в Верховном суде.
– Беннет объясняет свое решений уйти в отставку состоянием здоровья и личными причинами. Но он выглядит довольно молодо, как по-твоему?
– Ты сам слишком много смотришься в зеркало, Эд.
– Ну, вполне возможно.
– Моуз разразился хохотом.
– Эй, знаешь что, Эд? А может, нам тоже уехать? Эд несколько мгновений обдумывал предложение, а потом ответил с величайшей серьезностью:
– Моуз, куда покатится мир, если мы не будем присматривать за ним?
Потом оба старика расхохотались, толкая друг друга локтями; их смех разносился на несколько кварталов вокруг.
Салли ехала к Бэконс-Корнер, снова и снова пытаясь представить, каким образом она явится к миссис Поттер – можно сказать, с того света – и попросит ее возобновить договор об аренде старого дома. Конечно, это будет возможно только при условии, что она восстановится на работе, а это в свою очередь будет возможно при условии, что начальство примет ее объяснения столь длительного отсутствия без предварительного уведомления; а все это сводилось к главному вопросу: что она собирается говорить им, а это зависело от того, о чем она сможет и о чем не сможет открыто говорить в ходе следствия, если, опять-таки, следствие вообще будет проводиться.
Салли сбавила скорость на подъезде к перекрестку дорог среди бескрайних полей. У нее слегка защемило в груди. Именно на этом перекрестке в нее чуть не врезалась Бледсоу с детьми Тома Харриса в машине.
В любом случае в первую очередь ей нужно выяснить, что происходит в Бэконе-Корнере и как продвигается судебный процесс. Если он вообще еще как-то продвигается. Бернис Крюгер уже должна была получить ее последнее письмо и переслать всю информацию Тому Харрису – следовательно, какие-то события, скорее всего, произошли. Салли уже несколько дней не видела никаких газет…