Проныра

Брэдбери Рэй

Джонни Квайр уставился на него.

— В чем дело, рядовой?

— Ничего. Просто перевозбудился. И еще я хотел спросить.

— Что?

— Просто хочу спросить, сколько тебе лет, Джонни?

— Мне?

Десять. Одиннадцатый пошел.

Тут Джонни замолк и виновато покраснел.

— Нет. Что я говорю? Мне восемнадцать. Скоро девятнадцать.

Джонни посмотрел на тела немецких солдат.

— Скажи им, пусть встают, рядовой Смит.

— А? Что?

— Чего они лежат? Скажи им, чтоб уходили, если хотят.

— А… гм… видишь ли, Джонни… знаешь, они встанут после нашего ухода. Ну да… когда мы уйдем. Вставать сейчас не по правилам. Им хочется немного отдохнуть. Да… отдохнуть.

— А-а.

— Послушай, Джонни, я хочу тебе кое-что сказать. Прямо сейчас!

— Что?

Смит облизал губы, переминаясь с ноги на ногу, сглотнул слюну и вполголоса ругнулся.

— Ладно. Нет, ничего. Черт. Я только хотел сказать, что завидую тебе. Жаль, что я так быстро вырос и повзрослел. Знаешь, Джонни, кто-кто, а ты вернешься с этой войны. Не спрашивай, как. Просто я это чувствую. Так гласит Писание. Я, может,

не вернусь. Может, я не ребенок, а значит, не хожу под защитой Бога, который защищает детей, потому что они дети. Может, я вырос, веря не в то, что нужно — в реальность, в смерть и в пули. Может, я сдуру воображаю о тебе черт-те что. Так оно и есть. Из-за моего воображения — я думал, что ты… Короче, что бы там ни случилось, Джонни, помни: я теперь от тебя ни на шаг.

— Конечно, ни на шаг. Иначе — я не играю, — сказал Джонни.

— А если кому-нибудь взбредет в голову сказать тебе, что ты не можешь уворачиваться от пуль, знаешь, что я с ним сделаю?

— Что?

— Дам в зубы!

Эдди встал, странно улыбаясь. Его била нервная дрожь.

— А теперь, Джонни, надо идти и побыстрее. За этим холмом… разворачивается… новая игра.

Джонни оживился.

— Неужели?

— Да, — сказал Смит. — Идем.

Они отправились за холмы вместе — Джонни Квайр, вприпрыжку, зигзагами, а побледневший Эдди Смит, не отставая, за ним по пятам, завистливо глядя ему вслед.

1943