Промышленникъ
Шрифт:
За небольшим окошком хлестали частые нити холодного дождя – последний привет уходящего апреля, и троица охранников, оставив еще одного своего товарища в «дозоре» рядом со шлагбаумом на проходной, совсем было собралась немного погреться. Уже зафырчал, а потом и вовсе зашипел-забурлил пузатый пятилитровый чайник, не так давно поставленный в специальное углубление-выемку на самом верху вечно раскаленной малой железной печки. На столе дожидался кипятка фаянсовый заварник, на четверть наполненный мелким чайным листом, рядом с ним нетерпеливо поблескивали светлой латунью подстаканники, охватывающие своими боками
– Вольно, садитесь.
Мужчины в черной униформе так же одновременно сели обратно и только после этого слегка расслабили плечи. Успокаивающе махнув рукой, господин главный инспектор еще раз огляделся, затем скинул на вешалку плащ и уверенно прошествовал за стол начальника охранной смены. По-хозяйски уселся, подтянул к себе с полки объемистую укладку и принялся неспешно ее перелистывать, время от времени непроизвольно хмыкая или хмурясь. Минут через пять Долгин наконец нашел то, что его интересовало. Щелкнул пружинный зажим, легонько прошуршал бело-серый лист бумаги, исчезая в специальном портмоне для документов, довольно-таки большом и дорогом. Портмоне, в свою очередь, исчезло во внутреннем кармане пиджака, и опять зашелестели рапорты и служебные записки, написанные начальниками и мастерами всех фабричных цехов.
– Кхм! Григорий Дмитриевич, может, чайку организовать?
С треском захлопнув первую укладку, Долгин на несколько долгих мгновений прислушался к себе любимому – а хочет ли душенька чаю? Душенька немного покапризничила, посомневалась, но ответила все же правдиво. Хочет.
– Сей момент все спроворим!
Инициатива снизу оказалась очень своевременной, потому что закончивший обход территории начальник смены и сопровождавшие его охранники тоже ее оценили, моментально разобрав свободные стаканы. И только потом заметили, в какой хорошей компании им предстоит гонять чаи. Впрочем, бывший унтер-офицер пограничной стражи еще не успел позабыть своих солдатских «корней», так что довольно скоро атмосфера в караулке пришла в норму. Более-менее.
– Кхм. Господин главный инспектор, разрешите обратиться?
Оторвавшись от перелистывания второй укладки, Долгин слегка удивленно поглядел на начальника смены. Тот вздохнул, набираясь то ли смелости, то ли красноречия, и продолжил:
– Говорят, что если у кого в семье много детей, тому положена помощь от фабрики?
– Говорят. А кое-кто так даже и подписывался под этим приказом в том, что ознакомлен. Например, ты, Семен. Говори прямо, чего хотел?
– У Силантия ребятни с избытком, я и подумал, что было бы неплохо ему помочь.
– Не помню такого. Где служил, в каком отряде?
– В Несуловицком. Он у нас недавно, где-то с полгода, но уже неплохо себя показал – исполнительный и при этом не дурак.
– Это хорошо, что не дурак. Хм, странно, почему это его семейное положение мимо бухгалтерии прошло? Обычно у них с этим порядок. Ну да ладно, сейчас мы это поправим. Прошение-то есть? Ну так давай его сюда, чего мнешься, как красна девица. Так… так. Понятно. А где он сам?
Невысокий жилистый охранник уже переминался с ноги на ногу рядом с начальством.
– Ну что, Силантий. Я смотрю, ты жене-то скучать не даешь?
– Дык
– Я так и понял. А чего раньше не обратился за вспомоществованием? Тебе другое жилье еще… – Главный инспектор мельком просмотрел даты рождения детей и хмыкнул: – Три сына назад положено было. Богатый ты человек, Силантий, завидую. Аж восемь наследников настрогал. Да семь девок – видать, слабо в те разы старался, без должного усердия, а? Силен!
Переждав дружный хохот остальных охранников, главный инспектор добродушно подвел итог:
– Поможем твоей нужде. Сам писал?
– Сам, Григорий Дмитрич, как есть сам.
– Оно и видно: как курица лапой, прямо еле-еле и разобрал твои каракули. Садись, переписывай набело. Да поразборчивей пиши, гр-рамотей!
Увидев, что вопрос вроде как решен положительно, вернее, будет решен, еще один охранник решил немного изменить свою судьбу. Смельчаку уже давненько надоела рутина службы на проходной, отчаянно хотелось чего-то нового и интересного и при этом крайне желательно более денежного. Например, попробовать себя в отделе экспедирования, собственно экспедитором. Какие там деньги люди зашибают! Сказка! Просто как сыр в масле катаются. Опять же, особое благоволение хозяина именно к работникам этого отдела уже давно стало чем-то вроде пословицы. А если рылом не вышел в экспедиторы, так это тоже не беда – если, конечно, правдивы слухи о том, что господин главный инспектор собирается обзавестись десятком-другим официальных подчиненных. Младший инспектор условий труда – это звучит! И, пожалуй, куда как лучше простого экспедитора. Начальственная должность, не абы что!
В ответ на немного путаное и сбивчивое, но вместе с тем весьма искреннее обращение Григорий Дмитрич для начала задумчиво подкрутил кончики усов и хмыкнул:
– Хм. Собираюсь, верно. Да вот все как-то собраться не могу.
Поглядев на смельчака каким-то непонятным взглядом, он дотянулся до стопки бумаги и «отщипнул» от нее еще пару листов.
– Пиши прошение о переводе и всю свою биографию.
– Виноват, Григорий Дмитрич, так я же уже?.. Понял. Что писать?
– Где родился-крестился, как и кем служил, ну и все в таком же духе и со всеми интересными подробностями. И самое главное. Только правду, какой бы она ни была. Понял? Ну а раз понял, так и приступай.
Многодетный отец чертыхнулся и в очередной раз смял испорченный кляксой лист.
– Семен, раз уж начал ему помогать, так помогай до конца. А то он со своей писулькой до вечера провозится.
Не спеша пролистав вторую укладку и позаимствовав из нее еще пяток служебных записок, Долгин допил свой чай и принял заявку на оказание матпомощи. Мельком просмотрел, одобрительно хмыкнул, затем достал авторучку и поставил размашистую подпись.
– Вот теперь все красиво и правильно, не стыдно и самому Александру Яковлевичу показать. Кстати, он как раз у себя, так что все сейчас и оформим, в самом лучшем виде.
Второе прошение Долгин читал еще более внимательно, а вот ручку доставать не торопился. Вместо этого он еще раз оглядел подтянутого охранника, преданно и с надеждой взиравшего на него в ответ, упрятал бумагу к себе в портмоне и лениво бросил:
– За нарушение контракта – штраф сто рублей и перевод в наружную охрану третьей складской линии.
В наступившей тягостной тишине раздался неясный полусип-полукашель – сглотнув внезапно образовавшийся в горле ком, неудачливый проситель потерянно вопросил: