Прокурор бросает вызов
Шрифт:
— Нет, «Блейд» этого не сделает, — возразил Селби. — Рекс Блэндон придерживается на этот счет того же мнения, что и я.
— О, неужели? — насмешливо произнесла она. — А Отто Ларкин, шеф полиции, он тоже?
— Он будет нам содействовать. Давать информацию вне сферы его компетенции.
— Это, может быть, ты так думаешь, что давать информацию — вне сферы его компетенции, а я готова поспорить, что он уже выложил «Блейд» все, включая имена и адреса девушек. Теперь смотри, как будут развиваться события. В сегодняшней же редакционной статье «Блейд» начнет поджаривать тебя за то, что ты не желаешь
— Быть может, и так, — признал Селби. — И все же я постараюсь сделать все, что в моих силах.
В ее сузившихся глазах появилось задумчивое выражение.
— Тут замешан молодой Стэплтон? — спросила она.
— Я не знаю.
— Если да, то это окажется очень некстати. Тебя неоднократно видели в обществе Инее. Сторонники Роупера постараются нажить себе на этом политический капитал. Конечно, они не выступят в открытую, но по Мейн-стрит поползет шепоток, и слухи в момент облетят город.
— Что заставило тебя подумать о причастности Джорджа Стэплтона? — спросил Селби.
— Росс Блэйн сказал, что по некоторым из твоих вопросов ему показалось, будто ты подозреваешь, что тем человеком, которого поджидал бродяга, был не кто иной, как молодой Стэплтон. Поэтому, в свою очередь, мне интересно узнать, что навело тебя на эту мысль.
— На самом деле такого подозрения у меня не было, как, вероятно, нет его и сейчас, — ответил Селби. — Важно другое, Сильвия. Мне кажется, что до сих пор один или два существенных момента были совершенно упущены из виду.
— Например?
— Гарри Перкинс показывал тебе вещи бродяги?
— Да. Они лежали в ящике. Я осмотрела их, и конечно же репортер из «Блейд» был удостоен такой же чести. Перкинс слишком ушлый политик, чтобы оказывать кому-нибудь предпочтение, когда дело касается новостей. Он щедро одаривает ими направо и налево.
— Тебе в этих вещах ничего не показалось странным?
— Ты имеешь в виду плотницкий карандаш?
— Нет. Я имею в виду то, что у этого человека не было ключей.
— Но, Дуг, он же был бродягой! Бродяги не имеют домов, следовательно…
— Когда труп обнаружили, дверь коттеджа была заперта, — перебил ее Селби. — Чтобы войти, Рексу Брэндону пришлось воспользоваться отмычкой.
— Но ведь такие замки ничего не стоит открыть. Достаточно обыкновенной шпильки…
— Но у этого человека не было шпильки, — вновь перебил окружной прокурор. — Это означает, что, когда он входил в дом, с ним вместе был кто-то еще. И этот кто-то имел ключ — либо от двери коттеджа, либо любой другой, который подходил к замку. Я склонен думать, что в коттедж вошли три человека: бродяга, которого мы нашли мертвым, и еще двое.
— Это потому что стаканов из-под виски было три?
Селби кивнул.
— Более того, они должны были войти в коттедж непременно до двух часов ночи, потому что на ботинках бродяги была пыль, а не грязь. Дождь начался
Предположим, этот бродяга, Эмил Уоткинс, и двое дружков вошли в коттедж. Они выпили. Потом сообщники ушли, заперев за собой дверь, а Уоткинс остался ждать. Он намеревался кого-то убить. Тогда становится очевидным, что, поскольку сам Уоткинс выбраться никуда не мог, в коттедж должен был кто-то прийти.
— А не мог ли он быть помещен туда в качестве пленника? — спросила она. — Допустим, его заперли, чтобы…
— Ни одного шанса из тысячи. Окна легко открывались изнутри. Он мог без труда выпрыгнуть через одно из них. Или, например, он мог взять пистолет и одним выстрелом выбить замок.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась секретарша прокурора.
— К вам пришел мистер Грейс из мотеля «Кистоун». Он говорит, что ему нужно срочно видеть вас по очень важному делу, — объявила она.
Селби многозначительно посмотрел на Сильвию Мартин и произнес:
— Пригласите его войти.
Сильвия поднялась, чтобы покинуть комнату.
— Ты можешь остаться, — остановил ее Селби. — Я не хочу быть неблагодарным «Кларион».
Дверь распахнулась, и в кабинет суетливо вошел Джимми Грейс.
— Доброе утро, Селби, — поздоровался он и, заметив Сильвию Мартин, смешавшись, добавил: — Доброе утро, мисс Мартин. Извините, я не знал, что вы здесь.
— Мы с мисс Мартин совещаемся по очень важному вопросу, — произнес Селби. — Конечно, если вы не хотите, чтобы она слышала то, о чем вы будете говорить, она может выйти в соседнюю комнату.
— Напротив, будет даже лучше, если мисс Мартин останется, — ответил Грейс.
— Вот и отлично. Присаживайтесь и расскажите мне, в чем, собственно, дело. Но прежде я хотел бы узнать, где вы находились минувшей ночью или, вернее, ранним утром.
— Я был в Лос-Анджелесе. Дело в том, что неожиданно с Восточного побережья приехал мой сын.
— Значит, вы были с ним?
— Да.
— В котором часу вы покинули мотель?
— Около полуночи.
— Довольно необычное время для отъезда, вы не находите?
Щеки Грейса вспыхнули.
— Не понимаю, чего вы от меня хотите, — произнес он. — Я честно делаю свое дело и волен отлучаться, когда мне вздумается. Что касается вчерашнего, то мой сын написал в телеграмме, что прилетает из Чикаго рейсом, который прибывает в Лос-Анджелес в два часа ночи, и я отправился встречать его.
— Вы его встретили?
— Нет, его не было в самолете. Наверное, дело в телеграмме. Кто-нибудь что-нибудь напутал. Выяснилось, что его рейс приземлился в десять вечера, и, увидев, что я его не встречаю, он поехал в отель. Когда моего сына не оказалось в самолете, я обратился в службу регистрации пассажиров, и после недолгих поисков они выяснили, что его фамилия находилась в списке пассажиров более раннего рейса. Тогда я позвонил в отель, в котором он обычно останавливается, и там мне ответили, что он действительно зарегистрировался у них. Правда, в тот момент его не было в номере. Я приехал в отель и стал ждать. Около трех сын вернулся. Мы поболтали до пяти, потом я на пару часов заглянул в турецкие бани и вернулся сюда. Вот и все, если уж вам так хочется знать, где я был и чем занимался.