Проклятый
Шрифт:
– Это так… неужели… все маги так искусны?
Люк улыбнулся, взял сосок в рот и принялся посасывать, заставив Рио закричать от сильных ощущений. Такого она прежде не испытывала – даже до того, как ее новообретенные навыки чтения мыслей отвратили ее от мальчишек, а потом и от мужчин. И бедняга опасалась, что это навсегда.
Люк принялся за другую грудь, одновременно пощипывая пальцами первую. Рио потеряла всякую способность мыслить здраво.
– Они такие невероятно красивые, – прошептал он, когда наконец поднял голову и увидел, как партнерша тяжело дышит и извивается под ним.
Он снова
Маг перекатился на бок и притянул ее ближе к себе. Рио почувствовала, как его рука гладит ее по бедру, а пальцы ласкают средоточие ее страсти, и вскрикнула.
– О, тебе это нравится, да?
Люк тер, ласкал, входя в нее, выходя, опять касаясь, сперва легко, потом все сильнее, крохотный бутон, который направлял приливные волны ощущений и электричества по всему телу Рио.
– Что ты… я не могу… – Она потеряла дар речи, не могла думать, а лишь чувствовать набегающие волны чистого электрически-синего пламени, беспомощно утопая в ощущениях.
Люк наклонился и снова взял ее грудь губами, и Рио взорвалась. Вокруг нее на мириады осколков разлетались звезды. Она снова закричала, когда любовник вошел в нее пальцами. Ее тело сжалось вокруг него, пульсируя и наслаждаясь снова и снова, а легкий укус вызвал дрожь, от которой Рио кричала до хрипоты.
Когда она наконец спустилась с небес на землю, Люк улыбался ей с таким самодовольным удовлетворением, что Рио чуть не расхохоталась.
– Думаю, что теперь мы подойдем друг другу, – сказал он, опускаясь сверху и вводя толстую, тяжелую плоть в Рио прежде, чем та успела отдышаться и поспорить насчет его больших размеров.
Люк приподнял ее бедра, заставив обхватить себя ногами, и медленно, осторожно вошел в нее. Он еле держал себя в руках, и его лицо напряглось от усилий.
– Это… о боже… так хорошо, – выдохнула Рио, чувствуя, как кружится голова от новых ощущений. От того, как Люк берет ее. Требует. Проникает в ее лоно. Когда он вошел в нее до основания, и Рио почувствовала прикосновения его паха к ее бедрам, ее маг начал двигаться в обратную сторону, выходить. И от этого гладкого скольжения она чуть не закричала.
– Я сейчас немного ускорюсь, потому что иначе потеряю самообладание, – хрипло признался Люк. – Ты не возражаешь?
Рио судорожно закивала в ответ и приподняла бедра, интуитивно понимая, что только Люк может удовлетворить ее желание. Она снова хотела взлететь на вершину, но только с ним внутри. Рио чувствовала потрясающее растущее сексуальное напряжение, когда маг стал двигаться быстрее. Он входил в нее все сильней, все яростней, а Рио чувствовала его яички своей кожей каждый раз, когда Люк проникал в нее до конца.
– Люк, я сейчас снова кончу, – прошептала она, вцепившись в его бедра, чтобы не улететь куда-то. – Прости, что опять не могу подождать тебя, но, похоже, я собой не владею.
– Тебе… не нужно… передо мной… извиняться, – тяжело дыша ответил Люк. – Я хочу… подарить тебе удовольствие с полдюжины раз в различных позах до рассвета.
Рио не стала спорить, отдавшись на волю оргазма. Свет, волшебство и звук пронеслись по ней снаружи и внутри симфонией страсти и удовлетворения. Ей
И прежде чем Люк кончил внутри нее, словно бушующий ураган в теплую летнюю ночь, Рио кое-что осознала. Она открыла глаза и невидяще уставилась куда-то поверх плеча любовника, чувствуя шок от этого новообретенного знания так же, как ощущала прикосновение тела мага к своему внутри и снаружи.
Рио влюбилась в темного волшебника Бордертауна.
ГЛАВА 16
Люк наконец узнал, что означает выражение «умер и попал в рай». Тело Рио сжалось и содрогнулось, принимая его в свое лоно, и внезапно магу показалось, будто в голове его взорвалась петарда. Самообладание разлетелось вдребезги, и он прижал любовницу к постели и начал двигаться все сильнее и быстрее, врываясь в женское тело со всей мощью, которую прежде сдерживал, пока Рио снова не закричала, крепче обхватив его член. На этот раз Люк достиг оргазма вместе с ней.
Маг вздрогнул и прижался к Рио, кончая, чувствуя пульсацию горячего семени, выстреливающего из головки члена снова и снова, пока Люк не засомневался, можно ли иссушить мужское тело таким яростным и бесконечным удовольствием. По-прежнему оставаясь внутри Рио, он обнял ее и перекатил на себя. Она жадно ловила ртом воздух, дрожа от страсти и спазмов после оргазма. А Люк покрывал ее лицо поцелуями, упиваясь ощущениями и впитывая ее тепло всем своим ледяным сердцем.
Перед этой женщиной он чувствовал себя голым. Она обнажила не только его тело, но и его голод, его потребность в ней. Его сердце и эту глубокую, пронизывающую тьму в его душе. Люк без всяких сомнений знал, что в жизни не отпустит Рио. Он пропал, влюбился. И будь он хорошим человеком – лучшим мужчиной, – то придумал бы способ не подпускать ее близко к себе, вместо напрасных попыток уничтожить проклятье, чтобы провести рядом с любимой остаток дней.
Но нельзя быть эгоистом. Рио заслуживала большего, чем он мог ей дать, потому что проклятие висело над его головой как Дамоклов меч, угрожая уничтожить не только его будущее, но и счастье тех, с кем он лично связан.
Люк уже снова чувствовал возбуждение, очередную вспышку желания – он прежде никогда и ни к кому такого не испытывал. Маг попытался укротить свою необузданную реакцию на близость Рио, не желая, чтобы она пострадала из-за его несдержанности.
Рио сложила руки на его груди, сверху пристроила подбородок и посмотрела в глаза Люка, даже не догадываясь о посетившем его озарении, что навсегда изменило его жизнь.
– Я еще себя так хорошо не чувствовала, – сонно пробормотала Рио. – Даже в тот раз, когда вломилась на монастырскую кухню и украла двадцатилитровый контейнер мороженного, и мы, дети, за ночь все умяли.
Люк немного подвигал ягодицами, входя в нее еще глубже, ради удовольствия слышать ее вскрик и видеть, как ее глаза расширяются, а сосредоточенность исчезает без следа.
– Ты снова можешь? Уже?
Люку пришлось по вкусу сильное желание в голосе любимой.
– Могу, но мне кажется, нам не стоит. Не хочу, чтобы завтра тебе было больно, не желаю, чтобы ты хоть о чем-то жалела, как сейчас, так и всегда.