Проклятый
Шрифт:
— Кофе? Я приготовлю тебе свежий. – Он включил кофе-машину, затем достал яйца, сыр и другие важные ингредиенты для омлета, не зная, как начать неприятный разговор, который ему не хотелось вести.
— Значит, «Лига». Что это такое, и почему теперь она в долгу у Далриады?
Люк разбил яйца в миску и посмотрел на Рио.
— Ты отлично умеешь переходить прямо к делу. Это побочный эффект твоего таланта?
И одним махом Рио словно закрылась: лицо стало совершенно бесстрастным, будто сработал защитный механизм перед грядущим
— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, — наконец сказала она.
Люк вылил взбитые яйца на разогретую сковородку, выложил другие ингредиенты и вымыл руки, лишь потом удостоив собеседницу взглядом.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Думаю, мы уже прошли этап вежливого увиливания, да?
Она улыбнулась.
— О, отличное слово. Очко в пользу «увиливания».
— Эй, я читаю и знаю много пафосных слов. Например «уклончивый», — сказал он, а затем зачарованно наблюдал, как в ее глазах снова появляются золотистые искорки.
Она поиграла с солонкой и перечницей в форме черепа, когда-то подаренными ему благодарным клиентом, и кивнула.
— Ты прав, я оттягиваю этот разговор. Но не можем ли мы его пока отложить? Нужно обсудить кое-что не менее важное, а у меня все еще кошмары оттого, что меня запирали на чердаке каждый раз, когда я упоминала о моем… даре.
Если ее лицо до этого было бесстрастным, то сейчас как будто заледенело, словно собираясь встретить бой. Люк осознал, что стоило Рио упомянуть про запертый чердак, как руки сами собой сжались в кулаки, и маг с трудом смог расслабить пальцы. Она ему об этом сказала, но тут же закрыла тему. Ее желание — закон.
Пока что.
— Что ты знаешь о Бордертауне? – Люк налил две чашки кофе и толкнул одну из них по столу к Рио.
— Кажется, то же, что и другие. Бордертаун занимает несколько квадратных километров, которых нет ни на одной карте.
Рио глотнула кофе, а маг отвлекся, глядя, как двигаются мышцы ее красивой шеи, но тут зашипел поджаривающийся омлет, напоминая о возможности катастрофы, и Люк поспешил его перевернуть, пока тот не сгорел дотла.
— Верно. Ты знаешь человеческий Нью-Йорк?
— Немного. Я его избегаю, — призналась Рио. – Стоит мне попытаться уехать из Бордертауна, как меня настигает ужасная мигрень, так что я никогда не переходила границу.
— Мы с западной стороны Манхеттена, на границе человеческого парка Хай-Лайн. Здесь есть природная магия; центр Бордертауна стоит на месте, где проходят самые энергетически насыщенные линии земли на пересечении северо-восточных штатов. Это точка — центр темных сил и убежище для нечеловеческих созданий задолго до того, как Голландская Вест-Индская компания основала Новый Амстердам[10].
— Ты при этом присутствовал? – Рио посмотрела на собеседника из-под длинных ресниц, и Люк едва не решил, что она с ним флиртует или по крайней мере поддразнивает.
Ему понравилась эта мысль больше, чем хотелось признаться.
— Нет, хотя
— Насколько долгую?
Маг разложил омлет на две тарелки и протянул порцию Рио, а затем подал вилку и салфетку.
— Слишком долгую. Но вернемся к нашим баранам. По сведениям параархеологов и специалистов по истории магии, сильный тектонический сдвиг, случившийся тысячи лет назад, заставил реальность сложиться пополам, сделав Бордертаун единственным местом на Земле, где столкнулись миры людей, фейри и демонов.
Рио положила вилку на тарелку, сглотнула и скептически посмотрела на Люка.
— Никто не может знать, что случилось с реальностью тысячи лет назад, не говоря уже о том, что такое столкновение точно бы привело к серьезной трехсторонней войне. Кстати, омлет — просто пальчики оближешь. Спасибо.
— Тебе спасибо. И кто говорит, что войны не было? Насколько я слышал и читал, разразилась крупная война. Фейри и демоны сначала уничтожали друг друга, а потом занялись людьми. Сражения велись почти сто лет, едва не опустошив континент.
Рио моргнула.
— Да, столетняя война между фейри и демонами способна такое устроить. И откуда ты все это знаешь?
— Я дружу с серьезными учеными, а история фейри уходит вглубь веков.
Люк замолчал и одним махом расправился со своим омлетом. Затем вытащил из холодильника четыре бутылки воды, передал Рио одну, и быстро выпил остальные три. Гостья наблюдала, склонив голову на бок.
— Готовишься к засухе?
Люк бросил пустые бутылки в мусорную корзину под умывальником и рассмеялся.
— Нет, но если я не восполню водный баланс после использования огненной магии, то мои внутренности словно зажарятся.
Он краем глаза заметил, как Рио навострила уши, но покачал головой.
— Сейчас моя очередь сказать тебе, что мы об этом поговорим как-нибудь потом. А пока что вернемся к Бордертауну. Я рассказал тебе о его истории, по крайней мере то, что мне известно, но теперь нам надо поговорить о тех, кто живет в таком месте.
— О таких, как я, — горько сказала Рио. – Тех, которые никому не нужны. Тех, которым некуда идти.
И от самих слов, и оттого, как Рио поникла, произнеся их, у мага что-то внутри перевернулось. Этой женщине причиняли боль — и явно не единожды.
И вскоре Люк доберется до всех обидчиков.
Он открыл рот, размышляя, как, черт побери, ответить, когда глаза Рио расширились, и она, вскинув голову, повернулась и уставилась на лису, которая проснулась и теперь наблюдала за людьми.
— Кит очень голодна. По правде сказать, умирает с голоду. Ничего, если я отдам ей остаток моей порции омлета? Я, кажется, потеряла аппетит. – Рио извиняюще посмотрела на тарелку, в которой лежал почти весь ее завтрак. – Очень вкусно, я не могу вспомнить, когда кто-нибудь мне готовил завтрак. Еще раз спасибо.