Проклятый изумруд

Уэстлейк Дональд Эдвин

— Да-а, — протянул Дортмундер.

— Да. Он запутался в знаках и не успел опомниться, как на взлётной полосе № 17 врезался в самолёт, который прилетел из Майями.

— На взлётной полосе № 17…

— Так мне сказали.

Дортмундер достал пачку «Кэмел» и предложил Келпу. Тот покачал головой.

— Я не курю. Бросил — после рекламных роликов о раке.

Дортмундер застыл.

— Рекламных роликов о раке?

— Ну. По телику.

— Я не смотрел телевизор четыре года.

— Ты

много потерял, — сказал Келп.

— Очевидно, — произнёс Дортмундер. — Рекламные ролики о раке… Так о водителе. А со Стэном Марчем ничего странного в последнее время не происходило, не слышал?

— Нет. А что с ним?

Дортмундер пристально посмотрел на Келла.

— Я ведь тебя спрашиваю.

Келп недоуменно пожал плечами.

— По последним сведениям, с ним всё в порядке.

— Тогда почему не пригласить его?

— Если ты уверен, что с ним всё в порядке… Дортмундер вздохнул.

— Я позвоню ему.

— И, наконец, — напомнил Келп, — мастер на все руки.

— Боюсь кого-нибудь называть, — сказал Дортмундер.

— Почему? Ты хорошо разбираешься в людях.

Дортмундер вздохнул.

— Как насчёт Эрни Даифорта?

Келп покачал головой.

— Он завязал.

— Завязал?

— Да. Стал священником. Понимаешь, судя по тому, что я слышал, он посмотрел фильм о…

— Хорошо, хорошо. — Дортмундер встал и швырнул свою сигарету в пруд. — Я хочу знать относительно Аллана Гринвуда, — напряжённым голосом проговорил он, — и всё, что я хочу знать, это «да» или «нет»!

Келп опять был в недоумении. Хлопая глазами, он спросил:

— Как это — «да» или «нет»?!

— Его можно использовать?

Аккуратненькая старушка, сверлившая Дортмундера взглядом с тех пор, как он швырнул сигарету, внезапно покраснела и заспешила прочь.

— Конечно, его можно использовать. Почему нет? Гринвуд очень хороший парень.

— Я позвоню ему! — закричал Дортмундер.

— Я слышу тебя, слышу.

Дортмундер огляделся.

— Пойдём, выпьем немного, — проговорил он.

— Конечно-конечно, — согласился Келп и поспешно встал. — Всё, что ты хочешь. Конечно.

Они выскочили на автостраду.

— Давай, детка, — сквозь зубы пробормотал Стэн Марч. — Поехали!

Он сидел, склонившись над рулём, который твёрдо держал пальцами в кожаных перчатках, а ногой вжимал акселератор.

Взгляд его читал показания всех приборов сразу: спидометра, омметра, тахометра… Давление масла, бензин в бате… Марч натягивал ремни безопасности, пожимавшие его к сиденью, будто помогая машине увеличивать скорость, и всё приближался к парню, который ехал впереди. Он.

Собирался обогнать его справа около ограждения, после чего дорога будет свободна.

Но тот парень понял, что расстояние между

ними сокращается, и тоже прибавил газу. Нет! Никаких разговоров! Марч бросал взгляда зеркальце и убедился, что сзади всё благополучно.

Он надавил педаль, и «мустанг» с бешеной скоростью, как стрела, промчался мимо зелёного «понтиака», кидаясь с одной стороны дороги на другую. «Понтиак» вскоре обошёл его слева, но Марчу было наплевать на это. Он доказал, что он лучший.

Марч жил вместе с матерью на Восточной Девяносто восьмой улице. Он повернул направо, потом налево, посреди квартала сбавил скорость, увидел, что во дворе стоит такси матери и доехал до конца улицы, где нашёл место для машины. Он взял с заднего сидения новую пластинку «Звуки Индианаполиса» и пешком вернули к дому.

У подножия лестницы, ведущей на второй этаж, сидел жилец, торговец рыбой по фамилии Фридкин. Жена Фридкина всегда заставляла его сидеть на улице — если там не бушевала песчаная буря и не рвались атомные бомбы. Фридкин махнул рукой, обдавая Марча ароматом моря, и крикнул:

— Как дела, парень?

— Ммм… — невнятно ответил Марч. Он не очень-то умел разговаривать с людьми — общался, в основном, с машинами.

— Мама! — закричал он, входя на кухню.

Мать была в полуподвальном этаже, приспособленном под спальню Марча. Услышав зов сына, она поднялась по лестнице.

— Ты дома!

— Посмотри, что у меня есть, — сказал он, показывая пластинку.

— Проиграй её, — попросила мать.

— Хорошо.

Они вошли в гостиную, и Марч ставя пластинку на проигрыватель, спросил:

— Почему ты так рано?

— А-а-а! — раздражённо вырвалось у неё. — Прицепился в порту сволочь-полицейский.

— Ты опять взяла попутчиков?

— А почему нет? — горячо воскликнула мать. — В городе не хватает такси, правда? Ты бы видел этих людей на аэродроме! Они вынуждены ждать полчаса, час. Скорее можно долететь до Европы, чем доехать на такси до Манхэттена. Так что я всем приношу пользу. Клиентам плевать, они всё равно платят по счётчику. А меня это устраивает, за одну поездку я получаю втрое больше. И городу помощь — это улучшает общественное мнение о нём. Всем лучше. Но попробуй, растолкуй полицейскому!

— На какой срок ты наказана?.

— На два дня. Проиграй пластинку.

— Мама, — сказал Марч, держа тонарм над вращающимся диском, — ты напрасно рискуешь. У нас сейчас и так мало денег.

— Ничего, на пластинки тебе хватает.

— Если бы я знал, что тебе запретят ездить два дня…

— Ты мог бы найти себе работу. Проиграй пластинку.

Возмущённый Марч отвёл звукосниматель в сторону и упёрся руками в бока.

— Чего ты хочешь? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я нашёл себе работу на почте?