Проклятый эксперимент. Бонна
Шрифт:
Лиарена отлично понимала, что этим сообщением копает глубокую пропасть между собой и Тильдой, но уже отчетливо осознавала – возможности подружиться с властной экономкой у нее все равно никогда не было. И вряд ли таковая могла когда-нибудь появиться.
– Хорошо, я займусь этим сразу же после обеда, – подавив вздох, пообещал Ниверт. – А чем вам не понравилась Джена?
– Лучше спросите у нее, почему ей так не понравилась эта работа. Я дала ей задание и больше ее не видела, – сердито фыркнула донна, одарив спутника возмущенным взглядом.
И тут же озадаченно смолкла, заметив мелькнувшую
Так это не настолько уж и далеко от истины… ноги бы ее тут не было, если бы Тайдир не заупрямился и отдал матушке внука. Лиарена на миг представила, как бы хлопотали и вились вокруг малыша служанки и домочадцы в доме ее приемных родителей, и помрачнела еще сильнее. Мужчины иногда слишком упрямы… когда принимают какое-то решение, даже если можно найти оправдание их поступкам.
– Мы пришли, – тихо сообщил Ниверт, склонившись к девушке так близко, что коснулся щекой платка. – Места нам приготовлены рядом с дорином.
– Мне обрадоваться или пора плакать? – сердито фыркнула донна, припомнив недавнее предупреждение о мстительности невест.
– Просто помалкивайте, – спокойно посоветовал советник, переступая порог праздничной трапезной.
Или скорее пиршественного зала, где богато сервированные столы стояли широкой подковой, оставив посредине свободную площадку для снующих пчелками слуг и менестрелей.
Дорин уже сидел на месте, как и все пять невест и большинство гостей. Потихоньку подходили и устраивались с краю только домочадцы, которых у Тайдира было значительно меньше, чем у всех остальных. Несколько лет назад, когда все жители замка, кроме воинов, по обычаю перебирались на лето в дальнее заречное поместье, на обоз, вставший привалом в тенистой рощице, напали твари проклятых болот.
Шагая с Нивертом позади высоких спинок стульев, на которых сидели гости, Лиарена прикидывала, как бы понезаметнее устроиться на своем месте, и даже ступать старалась неслышно.
Однако, как выяснилось, у дорина были на нее свои планы.
– Прошу приветствовать донну Лиарену, – громко сообщил он, легко перекрывая звучным голосом властвовавший в столовой легкий шум, – названую мать наследника Каринда.
В огромном зале мгновенно стало тихо, как будто все вымерли, только тоненько звенела ложечка, которой что-то помешивала в своем бокале одна из престарелых приживалок.
– Садитесь, – вежливо отодвинув кресло, усадил в него онемевшую от неожиданности спутницу Ниверт, затем невозмутимо устроился рядом.
– Квиты, – еле слышно выдохнула донна, начиная понимать, что советник дорина никак не мог не знать о замыслах своего кузена.
– Чего вам положить? – словно не услышал этого Ниверт и принялся наполнять тарелку девушки самыми изысканными яствами.
Гости тоже наконец отмерли и завозились, тихо переговариваясь, зазвенели бокалами и столовым серебром, но донна кожей чувствовала на себе внимательные взгляды и сердилась
Хотя справедливости ради Лиарена вынуждена была признать поступок Тайдира довольно выгодным для себя, но лишь наполовину. Теперь даже самые упорные и обозленные на Дильяну слуги будут вынуждены признать власть и права ее сестры, пусть и против своего желания. Названая мать – звание пожизненное, и обычно оно закрепляется ритуалом либо особым указом. Однако и такое вот принародное объявление дорина имеет не меньшую силу.
Но, с другой стороны, Лиарена теперь не сможет, как намеревалась, решаясь на приезд сюда, лет через шесть передать воспитанника учителям и наставникам и вернуться в дом приемных родителей. И этот поворот судьбы своей внезапностью и неоспоримостью больно ударил по самолюбию девушки. В доме дорина Симорна подобные решения дети принимали лично, хотя родители и не отказывались от своего права давать советы и высказывать предостережения.
Воспоминание о семье приемных родителей, которая всегда была для нее родной, заставило донну огорченно нахмуриться и довольно решительно пресечь попытки ближайших гостей бурно, во всеуслышание поздравить ее с важной должностью. Еще более сумрачными взглядами девушка одарила сидевших неподалеку мужчин, стремившихся засыпать новоявленную мать наследника замысловатыми цветистыми комплиментами.
Их было в столовой намного больше, чем девушек, молодых донов из хороших семей и просто воинов, сопровождавших знатных невест и со всем пылом юности искавших как легкомысленных развлечений, так и выгодных союзов. Ведь дорин выберет всего одну невесту, а утешать остальных достанется именно им. И вряд ли хоть кто-то из девушек уедет отсюда без предложения о помолвке или без занозы в сердце.
После того как поварята разнесли по столам блюда с жаренным на вертеле бычком и гости, успевшие выпить не по одному кубку вина, начали говорить и смеяться в полный голос, Лиарена решилась сбежать из-за стола. Ее душу давно тянула тревога за племянника, которого она оставила на хотя и честных, но не очень опытных нянек.
Девушка искоса покосилась на Ниверта, что-то тихо обсуждавшего с дорином, и, осторожно соскользнув со стула, направилась к выходу. В дверях донна едва не столкнулась с одним из поварят, и тот сначала нахмурился, но, тотчас сообразив, кто стоит перед ним, вежливо отступил в сторону.
– Как тебя зовут? – вмиг вспомнив про методы Берта, осведомилась донна.
– Низар, – помрачнел парнишка, вообразив, что его сейчас будут ругать.
– Очень хорошо, – уверенно кивнула Лиарена. – Так вот, Низар, как только отнесешь это мясо, собери обед для Устины и Берта. Только не забудь – еда должна быть самой свежей и горячей. И поспеши.
Развернулась и направилась к лестнице, не сомневаясь, что теперь ее указание будет выполнено. И хотя в душе Лиарены пока не растаяла горечь рухнувших надежд, донна все же стала чуть более терпимой.