Проклятый дом
Шрифт:
Он некоторое время постоял, глядя на дверь, затем взял стул и продел его ножку в дверную ручку. Затем занялся окном и выяснил, что оно также открывается без малейшего шума. А под окном Гуров заметил пожарную лестницу. Тогда он закрыл окно, покрепче повернул ручку, какой оно запиралось, и решил, что этого достаточно. «В конце концов, окно – не дверь, с этой стороны не всякий решится лезть». С этой мыслью Лев и уснул.
Глава 4
До утра Гуров спал без происшествий. Однако, проснувшись утром, обнаружил, что стул,
– И что же это явление означает? – вновь спросил Лев у кровати и стенного шкафа. – Что кто-то хотел ночью нанести мне визит, да раздумал?
С этими словами он нажал на дверную ручку, хорошо помня, что, ложась спать, запирал ее. Однако теперь ручка легко повернулась, и дверь открылась.
– Ну, если такое случается, то могут и кровавые пятна на стенах появляться, и все остальные чудеса, – покрутил Лев головой и пошел умываться.
Умывшись и побрившись, вышел из своей комнаты и прислушался. В доме было тихо, но откуда-то снизу доносилась едва слышная музыка. Он взглянул на часы – была только половина восьмого. Стало быть, до завтрака оставалось еще полчаса. «Что ж, и эти полчаса на что-то пригодятся, – подумал Гуров. – Их тоже можно использовать с толком».
Спустившись вниз, он направился туда, откуда доносились звуки музыки, и попал на кухню. У плиты хозяйничала женщина лет сорока. Чуть ниже среднего роста, белокурая, голубоглазая, с открытым лицом, которое казалось простодушным. Однако, начав говорить с ней, Лев пришел к выводу, что женщина не так проста, как кажется на первый взгляд.
– Доброе утро! – приветствовал он хозяйку кухни. – Вы, наверное, Лена, здешняя экономка?
– Угадали, – ответила женщина. – А вы, наверное, Лев Иванович Гуров, которого хозяйка вчера ждала?
– Так и есть, – кивнул сыщик.
– Вижу, Лев Иванович, вы человек ранний, – заметила экономка. – Из тех, кого называют «жаворонками». Видимо, вы и завтракать любите рано. Может, мне вам завтрак прямо сейчас предложить? Я могу что-нибудь соорудить по-быстрому…
– Нет-нет, я совсем не голоден, – заверил ее Гуров. – Лучше пойду погуляю до завтрака. Как я понял, здесь прекрасный парк, мне вчера сказали, что в штат прислуги входит садовник…
– Да, у нас есть свой садовник, его Никитой зовут, – ответила Лена. – Вы его, может быть, встретите. Он тоже рано на работу приходит, как и я. А насчет парка – он у нас не очень большой. Ведь тут лес кругом, Игорь Сергеевич, когда был жив, любил по лесу гулять.
– Вот как? – Гуров слегка удивился. – Парк небольшой, но садовника все равно содержат… Странно… Скажите, Лена, а вы давно работаете у Кирилловых?
– А с того самого времени, как этот дом построили. То есть полтора года.
– И как вам работается? Конфликтов нет?
– С какой стати должны быть конфликты? – вскинула брови экономка. – У нас с хозяевами прекрасные отношения. Надеюсь, они такими и останутся.
– Значит, вы не собираетесь уходить от Светланы Павловны?
– Нет, зачем мне уходить?
– Ну а как же все эти странные
– Да, вещи тут и правда странные происходят, – вздохнула экономка. – Что посуда падает – это я сама не раз видела. И детские рубашонки, платьица с кровью на них на лестнице находила. От всего этого оторопь, конечно, берет. Но будет ли мне лучше в другом месте, у других хозяев? Может, у них характер окажется плохой? Знаете, какие грубые, злые люди бывают? Будут тебя унижать, хамить… Как об этом подумаешь, так и начнешь взвешивать – что хуже: нечистая сила в доме или людская грубость? Лично мне от этой нечистой силы никакого особого вреда не было. Так что я пока подожду уходить.
– Что ж, думаю, это правильное решение, – сказал Гуров. – Вижу, что вы, Лена, разумная женщина. Да и повариха, наверное, хорошая. Скоро я это узнаю. А пока все же пойду, прогуляюсь по парку.
Утро оказалось не такое чудесное, как вначале казалось, выглядывая из окна. Небо на востоке хмурилось, тучи поднимались все выше, пропуская лучи уже вставшего солнца. Впрочем, Лев не собирался любоваться красотой восхода. Ему хотелось осмотреть окрестности дома, а еще познакомиться с одним человеком, имевшим отношение к семье Кирилловых, – садовником Никитой.
Парк вокруг усадьбы оказался действительно не таким роскошным, как сам дом. В основном его образовывали деревья, характерные для юга, – сосны, дубы, кипарисы, кусты рододендрона и лавра. Все это вместе с цветниками создавало радующее глаз сочетание. «Вкус у здешнего садовника явно есть, – подумал Лев. – И за парком хорошо ухаживает. Но где же он сам?»
Гуров еще раз свернул, выйдя на северную сторону дома, и тут увидел человека, копающего садовую грядку. Очевидно, это и был Никита. Он подошел ближе и громко произнес:
– Здравствуйте!
Человек, копавший землю, разогнулся и повернулся к нему. Теперь его можно было хорошо разглядеть. Первое, что бросалось в глаза в облике садовника, – его уродство. Вследствие полученной, очевидно, травмы левая сторона лица выглядела обожженной, красной и была покрыта шрамами, какие бывают от заживших сильных ожогов. Глаз садовника нельзя было разглядеть – их закрывали очки с затемненными стеклами. На вид Никите было лет сорок пять, а может, и пятьдесят.
– Добрый день! – ответил он на приветствие и больше ничего не произнес. Так и стоял молча, опираясь на лопату.
Пришлось Гурову самому представиться и объяснить цель своего появления в доме. И вновь садовник не произнес ни слова, только молча кивнул в знак того, что понимает, о чем идет речь. «А он, однако, не из говорливых», – подумал Лев. Надо было брать инициативу в свои руки, и он спросил:
– Вы знаете, что вчера случилось с вашим хозяином?
– Конечно, знаю, – ответил садовник. – Упал ночью с лестницы, покалечился, оттого и умер.
– А вы где были той ночью?
– Где же мне быть? Дома, конечно. Я в деревне живу, в Ключах.