Проклятый Дар
Шрифт:
— Да, — сказали Катса. — Хорошо, тогда нужно сообщить Рору.
— Если не ошибаюсь, двое воинов как раз собрались уезжать, — сказал По. — Я их догоню.
Ножки его стула с грохотом опустились на пол. По отодвинулся от стола и вышел на улицу. В дверь, за которой он скрылся, впились три пары глаз.
— Теперь погода уже меньше похожа на зиму, — сказала Биттерблу. — Дождаться но могу, когда вернусь к своему двору и начну заниматься делами королевства. Но я не хочу уезжать, пока не уверюсь, что с ним все в порядке, и, если честно, пока что у меня есть
Катса не ответила, только продолжила отстраненно жевать кусок хлеба. Обернувшись к Скаю, она окинула взглядом его плечи, широкие и крепкие, как у его брата, его сильные руки. Скай очень ловко двигался. К тому же он почти одного возраста с По — наверняка они в детстве часто боролись.
Катса взглянула, сощурившись, на остатки еды, и подумала, каково это — сражаться без глаз, да еще когда тебя отвлекает каждая деталь пейзажа и движение каждой букашки поблизости.
— Ну, он хотя бы снова стал есть, — добавило Биттерблу.
Катса вскочила со стула и уставилась на девочку.
— Точно?
— Он нормально поел вчера и сегодня утром тоже. Кажется, у него аппетит проснулся. Ты не заметила?
Катса шумно выдохнула. Оттолкнув стул, она бросилась к двери.
По стоял на берегу озера и невидящим взглядом смотрел на замерзшую поверхность. Он дрожал. Секунду она в нерешительности смотрела на него.
— По, — наконец, заговорила она с его спиной, — где твой плащ?
— А где твой?
Она подошла и встала рядом с ним.
— Мне тепло.
Он кивнул в ее сторону.
— Смотри, тебе тепло, а я без плаща, значит, как мой друг ты просто обязана кое-что с делать.
— Вернуться и принести тебе плащ?
Он улыбнулся и, вытянув руку, притянул ее к себе. Удивленная, Катса обвила его руками и попыталась втереть тепло в дрожащие плечи и спину.
— Вот именно, — сказал По. — Ты обязана меня согреть.
Она засмеялась и крепче обняла его.
— Кое-что произошло, послушай, — сказал он, и Катса, услышав в голосе По непривычную ноту, откинула голову и заглянула ему в лицо. — Как ты знаешь, все эти месяцы я боролся со своим Даром, — начал По. — Пытался заглушать его. Отталкивать большую часть того, что он показывает, и концентрироваться на том немногом, что мне нужно.
— Да.
— Что ж, пару дней назад, в приступе… эээ… жалости к себе я перестал.
— Перестал?
— Бороться со своим Даром. Я сдался, позволил ему накрыть меня с головой. И знаешь, что случилось? — он не стал дожидаться ответа. — Когда я прекратил бороться со всем, что меня окружает, все начало складываться вместе. Все движения, пейзаж, небо и земля, даже мысли людей. Все потихоньку образует единую картину. И я чувствую, где мое место в ней, как никогда не чувствовал раньше. То есть я все еще поглощен своим Даром. Но уже не так, как раньше.
Она прикусила губу.
— По. Я не понимаю.
— Это просто, Катса. Словно, когда я открыл себя для каждого ощущения, все вокруг само начало фокусироваться. То есть вот мы стоим здесь. А на дереве за мной сидит птица, видишь? —
— Вижу.
— Раньше я бы попытался заглушить восприятие этой птицы, чтобы сконцентрироваться на земле под ногами и на тебе в моих объятиях. Но теперь я позволяю птице и всему несущественному проходить сквозь меня, и это несущественное бледнеет само собой. Так что я полностью сосредоточен на тебе.
Катсу охватило какое-то странное чувство. Словно мучительная боль неожиданно прошла и с поразительной внезапностью настало облегчение. В душе у нее облегчение перемешалось с надеждой.
— По. Это здорово.
Он кивнул.
— Так приятно, когда голова не кружится.
Катса поколебалась, но затем решила все-таки заговорить, ведь он наверняка уже услышал ее мысль.
— Мне кажется, тебе пришло время снова начать тренировки.
— Вот как? Ты правда так думаешь? — слабо улыбнулся По.
— А почему нет? — Катса храбро принялась отстаивать свою позицию. — Это вернет тебе силы, улучшит равновесие. Из твоего брага получится отличный противник.
Он уперся лбом ей в лоб и заговорил едва слышно.
— Тихо, моя тигрица. Тебе лучше знать. Если ты считаешь, что мне пора начать тренировки, значит, наверное, и вправду пора.
На лице его все еще играла улыбка, и Катса не могла вынести ее вида, потому что это была самая слабая и самая грустная улыбка в мире. Но когда По поднял ладонь, чтобы коснуться ее лица, она увидела, что на пальце у него снова блестит кольцо.
Глава тридцать девятая
У них получилась своего рола маленькая школа боевых искусств. Катса придумывала для Ская и По упражнения, прежде всего, чтобы укрепить силы По. Скай был доволен — ему часто удавалось выйти победителем. А Катса радовалась тому, что По действует все увереннее. Вместо кулачного боя она часто заставляла их бороться и постоянно напоминала По — мысленно и вслух, — чтобы он полагался не на Дар, а на мускулы.
Занимаясь с братьями, Катса попутно учила Биттерблу держать меч, защищаться от удара и, наконец, самой наносить его. Девочка училась правильно стоять и держать равновесие, освоилась со своей силой, движениями, скоростью. Поначалу она чувствовала себя с мечом неловко, как раньше с ножом, но она упорно работала и, как и По, набиралась уверенности.
Число учеников Катсы неуклонно росло. Воины и посланники не могли удержаться от любопытства и не взглянуть на то, как леди Катса учит маленькую королеву драться на мечах, а Одаренный лионидец борется со своим братом. Они собирались вокруг, то и дело задавая вопросы о приемах, которые она выдумывала для принцев, или о хитростях, которым учила Биттерблу, призванных заменить ей силу и размеры. Не успела Катса оглянуться, как уже показывала какой-то трюк паре молодых воинов с южного побережья Монси и придумывала упражнение на фехтование для гвардии Биттерблу. Наслаждаясь каждой минутой, Катса глядела, как ее ученики набираются сил.