Проклятые

Форрест Аделаида

Я видел, как они ластились к нему в аду, и мог только представить, как они добивались его в мире живых.

Я прошелся по коридорам, направляясь к комнатам, которые Люцифер в свое время отдал архангелам. Это был крошечный укромный коридорчик, расположенный в стороне от комнат Трибунала и внутреннего двора, который кишел растениями, которые практически жили.

Что бы ни сделали ведьмы, эта часть мира источала силу.

Остаток дня после ухода от них я посвятил делам, которыми должен был заниматься сам Люцифер. Держал архидемонов в узде, учил их не есть ведьм на обед.

Чтобы они

не лезли на рожон, пока Люцифер не разберется, как ему все это видится. Править ими всегда было его целью.

Иметь жену — ведьму в его планы не входило.

Я замедлил шаг, и в ночи раздался тихий звук невинной мелодии. Все ведьмы улеглись спать до наступления темноты, словно опасаясь, что архидемоны могут сделать с ними, если застанут их ночью вне своих комнат.

Растения во дворе покачивались в такт мягкой мелодии, голос женщины был хриплым и низким. Я скользил вперед на твердых, уверенных ногах, не в силах противиться зову этого голоса. Я не мог видеть ее, так как растения закрывали ее от взгляда.

Я понял, что она заглушает свою песню. Она хранит ее в тайне.

Я все равно двинулся вперед, привлеченный этим звуком так, что не мог это объяснить. Я подошел к каменной стене со стороны внутреннего двора и легко перешагнул через нее. Розы образовали арку в центре сада, почти как дорожка, созданная специально для меня.

В конце образованного ими туннеля спиной ко мне стояла женщина. Волнистые светлые волосы ниспадали до плеч слоями, отчего казались пушистыми и мягкими, как никогда раньше. Внезапная потребность прикоснуться к ним одолела меня, заставив сделать еще один шаг, когда мой взгляд скользнул по гладкой поверхности ее плеч. Ее темно-красная майка задралась сзади, обнажив изгиб позвоночника. По центру она вытатуировала музыкальные ноты, чернила разлетались волнами, встречаясь с четкой линией мышц по бокам позвоночника.

Ее клетчатая юбка была короткой, слишком короткой, а белые чулки до бедер обтягивали ее длинные ноги и их гладкую форму. На ней не было ни единого пятнышка, ни единого волоска.

Я сделал еще один шаг, вздрогнув от звука трескающейся под сапогом палки.

Женщина резко повернулась, ее песня прервалась, а волосы откинулись, открыв красивое, потрясенное лицо.

Красивая — это не совсем точное слово.

Она была просто ангелом, ее глаза цвета красного дерева были широко раскрыты, а губы с идеальным изгибом разошлись в шоке. Ее глаза закрылись, когда она увидела меня, и я не смог сдержать рык, который раздался в моей груди.

Неужели она не узнала хищника среди своих?

Я пошел вперед, остановившись только тогда, когда она в страхе отступила на шаг. У нее были высокие скулы, ограненные, как стекло, и нос — идеальная пуговица в центре лица. Ее форма открывала линию декольте, груди были достаточно объемными, чтобы поместиться в моей руке.

— Я не хотела, чтобы меня кто-то услышал, — сказала она, ее голос был хриплым. В нем была грубость, напоминавшая о страсти в жаркую летнюю ночь, о багровом воздухе и потных телах.

— Я слышал тебя, Певчая птица, — сказал я, делая еще один шаг вперед.

Женщина вздрогнула, как будто я нанес ей физический удар.

— Скоро ты перестанешь

это слышать, — сказала она, обходя меня. Она опустила голову, пытаясь пройти мимо, но все ее тело судорожно дернулось, когда я потянулся к ней и мои пальцы коснулись ее руки.

Я нахмурил брови, заметив выражение паники на ее лице. Осторожность нельзя было перепутать. Страх перед прикосновением.

Кто?

Я не стал озвучивать этот вопрос, засунув руки в карманы брюк, чтобы успокоить ее. Она проследила за движением, ее тело напряглось.

Ее ноги были расставлены на ширину плеч, она была готова как к бою, так и к бегству. Уже одно это вызывало у меня уважение: она приняла все, что с ней случилось, и стала сильнее.

Тонус мышц ее хрупкого теле только подтверждал это.

— Как тебя зовут? — спросил я, наблюдая, как она проводит языком по губам, чтобы смочить их.

Весь мой мир сузился до этого движения, тело напряглось от желания ощутить это влажное тепло на себе.

— Это неважно. Ты скоро забудешь меня, — сказала она, поворачиваясь на каблуках.

Она двигалась в них как профессионал, несмотря на грязь под ногами, легко переступая через каменную границу полустены. Ее каблуки щелкали по каменному полу, когда она быстро шагала, но не убегала.

Я остался смотреть вслед загадочной женщине и удивляться, как ее вообще можно забыть.

4

УИЛЛОУ

Свет просачивался сквозь окно на краю комнаты, слабый намек на солнечный свет исчезал за горизонтом, когда я медленно открыла глаза С мягким стоном в горле я заставила себя сесть, обхватив лоб руками, так как пронзительная головная боль, казалось, раскалывала меня на две части.

Сделав несколько глубоких вдохов, я взглянула на кресло, которое занимал Грэй, когда я каким-то образом уснула. Чувство самосохранения было сильно ослаблено, если мне вообще удавалось отдыхать, когда за мной наблюдал дьявол, ведь я явно не могла доверять ни его мотивам, ни планам.

Позволь мне любить тебя.

Эти навязчивые слова звучали у меня в ушах, когда я, откинув одеяло и освободив ноги, продолжала смотреть на пустой стул. Судя по всему, он закрыл дверь в спальню, когда уходил, поэтому я медленно пошла на нетвердых ногах, пытаясь проверить ручку. Она едва двигалась, замок удерживал ее в неподвижном состоянии, когда я слишком быстро повернулась и споткнулась.

Что, черт возьми, со мной было не так?

Я отбросила шаткость и стеснение в теле и двинулась к окну, в которое заглядывали последние лучи дневного света. Посмотрев вниз, во двор под комнатами Грэй, я сглотнула, ища хоть какой-то намек на Сосуда или архидемона.

Не найдя таковых, я устремила взгляд назад, к двери в кабинет Грэя. Я не могла представить, что брошу остальных на произвол судьбы, в которой сыграла такую важную роль, но я не смогу никому помочь, если останусь запертой в спальне дьявола.