Проклятые
Шрифт:
Но имя ей не подходило, словно та часть, которая оставалась независимой от этой фамильярности, восставала против того, чтобы быть столь тесно связанной с предком, с которого все началось.
Я нанес удар, когтистая рука выскользнула из тени так быстро, что я даже не сомневался, что новоиспеченная ведьма меня заметила. На груди Лоралеи виднелись три красных, глубоких следа от порезов, разрывавших ее, и кровь брызнула на лицо младшей. Упав на колени, она схватила племянницу за руку, и пол под ней задрожал. Я шагнул ближе, готовый взять то, что принадлежит мне, даже если это разрушит все.
Мое тело двигалось
— Проснись, Уиллоу, — прошептала Лоралей, когда ее глаза закатились.
Уиллоу.
Это имя было правильным. Я подошел ближе; мое внимание было приковано не к ведьме, которую я пришел убить, а к той, которую я планировал в один прекрасный день сделать своей.
Я провел когтями по ее плечу тремя резкими, быстрыми движениями. Уиллоу вскрикнула, когда ее кровь потекла под моими ногтями, покрывая пальцы и заставляя меня впервые за много веков почувствовать себя полноценным. Я поднес их ко рту, впервые ощутив вкус своего будущего.
Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, и я подумал, увидит ли это любопытное существо меня, стоящего там. Я подумал, не стала ли она уже моей, и наклонился вперед, проводя носом по волосам на ее затылке и вдыхая запах.
— Проснись! — закричала Лоралей.
Земля задрожала под ногами, ярость усилилась, ведьма, истекающая кровью, делала все возможное, чтобы отнять у меня мою ведьмочку. Уиллоу упала, ее колени готовы были разбиться о камень.
Пока она не исчезла.
1
УИЛЛОУ
Я задохнулась, когда эти странные, светящиеся золотом глаза без колебаний нашли мои, и его пристальный взгляд пригвоздил меня к месту. Моя рука дрогнула, прижавшись к его груди, и я смахнула выступившие от ужаса слезы.
Что я наделала?
Сглотнув, я медленно отвела взгляд и посмотрела на архидемонов, которые наблюдали за нашим взаимодействием с гораздо большим интересом, чем мне хотелось бы. Я отдернула свою руку, все еще прижатую к его груди, его кожа потрескалась и шелушилась там, где она обожглась о мою. Тошнота подкатила к горлу от этого запаха, и я снова дернулась, обнажив сырую, красную плоть в форме моей руки.
Отпечаток руки был ярко-красным на фоне золотистой кожи. Дыхание сбилось в легких, я пыталась освободиться, но не решалась сделать это быстро. Он наблюдал за мной, его жуткий золотой взгляд оценивал каждое мое движение, а я пыталась подавить панику в своем теле.
Его рука быстро двинулась, когда я отстранилась, срывая с него еще больше обгоревшей, обугленной кожи. Он схватил меня за запястье и крепко сжал, пока я пыталась освободиться. Медленно двигаясь, он поднялся на ноги плавным, текучим движением, в котором не было и намека на то, как долго его тело оставалось без внимания и заботы. Я двинулась вместе с ним, так как он не оставил мне выбора, и медленно перекинул ноги через край койки. Архидемоны приподняли ее, положив на подлокотники трона Тетиса,
Несмотря на шаткость положения, раскладушка не сдвинулась с места, его движения были настолько тщательно выверены, что казались неестественными. Его горячий взгляд не отрывался от моего лица и не обращался к остальным в комнате, а вторая рука поднялась с его бока и протянулась под моей свободной рукой, чтобы расположиться на моей талии. Его пальцы схватили ткань моего верха, прижимая ее к коже, и он рывком заставил меня встать между его раздвинутых ног.
Не обращая внимания на дрожание моей руки и нижней губы, он смотрел на меня, наклонившись вперед и прижавшись лбом к моему лбу. Глубокий вздох вырвался у него в тот момент, когда наши кожи соприкоснулись, и он судорожно вцепился в мое запястье, когда его глаза окончательно закрылись.
Я сглотнула и отстранилась, чтобы посмотреть на него. Он скрежетнул зубами, когда его рука опустилась с моей талии, и поднял ее, чтобы провести ею под копной моих волос и коснуться моей челюсти. Его тело было таким теплым, что казалось, будто оно может меня обжечь. Это был такой контраст с тем, как ощущался его Сосуд, с тем поразительным холодом, которым всегда был пронизан воздух вокруг него.
— Не смотри на меня так, Ведьмочка, — тихо пробормотал он, крепче обхватывая мой затылок, когда я попыталась уклониться от его прикосновения.
Эти неземные глаза застыли в ослепительном блеске, сверкая, как расплавленное золото, когда я, воспользовавшись моментом рассеянности, оторвала свою руку от его груди. Я старалась не смотреть на идеальный отпечаток руки, украшавший его кожу, на то, что он не подавал никаких признаков заживления, как я надеялась.
Он наклонил голову, чтобы посмотреть на отпечаток, и его губы сложились в жестокую ухмылку.
— Ты пометила меня, — сказал он, глядя на меня из-под ресниц, и сквозь приоткрытые губы проглядывал намек на белые зубы. Это был взгляд самодовольного удовлетворения, чисто доминантный — хищника, выигравшего свою жертву.
— Я сделала все, что ты просил, — сказала я, качая головой и пытаясь отстраниться от его прикосновений.
Он взял мою руку в свою и поднял ее, чтобы посмотреть на обгоревшие остатки плоти, которые прилипли к моей коже. Когда он прикоснулся к ней пальцем, я с ужасом увидела, как остатки плоти превращаются в кровь, соскальзывают с моей руки и капают на пол у наших ног. Точно так же он плавил новую плоть с костей Ковенанта, чтобы создать Шарлотту, и воспоминания об этом были слишком свежи в моей памяти.
— Да, — согласился он, проведя пальцем по своей крови и потянув его вверх, туда, где мое запястье выглядывало из рукава свитера.
— Так что отпусти меня. Я тебе больше не нужна, — возразила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Его палец остановил этот неспешный, предательский путь по моей коже, застыв на месте, когда его ноготь, казалось, удлинился от внезапного гнева, который волнами исходил от него.
Он пронзил мою кожу, и моя собственная кровь хлынула, когда я задыхалась от ощущения его тепла, проникающего в рану и соединяющегося с моим собственным. Это не должно было так ощущаться, не должно было наполнять мои вены покалывающим жаром, который воспламенял меня.