Проклятые
Шрифт:
Мой член затвердел от этой мысли, подергиваясь в брюках. Это тело так давно не испытывало наслаждения от женщины. Даже если бы оно насытилось вчера, моя потребность в Уиллоу пересилила бы ее.
Она завела руку за голову, ткнув костяшками двух согнутых пальцев мне в глаз и заставив меня слегка отступить назад. Ее тело изогнулось подо мной, когда ее торс освободился, она оскалила зубы, глядя на меня и покачивая бедрами.
Обхватив ее за талию одной рукой, я заставил ее слегка прогнуться. Подтянув так, что ее задница оказалась приподнятой, я прижался к ней,
— Отпусти меня! — кричала она, продолжая бороться. Но она лишь сдвинула ночную рубашку повыше, пока вся ее попка не оказалась обнаженной.
— Мы же договорились, Ведьмочка, — с усмешкой напомнил я ей. Я поймал ее, заключив в свои объятия, хотя она уже почти вырвалась из них. — А теперь не шевелись, чтобы я мог тебя трахнуть.
— Я оторву твой член, пока ты спишь, и скормлю его Вельзевулу, ты, козел, — прорычала она, извиваясь всем телом, пытаясь освободиться от моей железной хватки на ее бедре.
Я позволил пальцам скользнуть ниже, к той части ее тела, которая была обнажена. Она вздрогнула, когда кончики моих пальцев коснулись верхней части ее киски, погрузились внутрь и обвели клитор, а затем опустились ниже и стали дразнить. Непроизвольное движение бедер, последовавшее за этим, приблизило ее к твердому члену в моих брюках, а не отдалило, и она стала искать удовольствие, которое мог дать только я.
Первое прикосновение ее влажного жара к моей коже — и я нашел дом. Я буду жить в ее киске, жить в гавани ее тела до конца своих дней.
— Ты можешь кричать, вопить и проклинать меня сколько угодно, но ничто не изменит того факта, что ты согласилась на это. Ты выбрала это, а теперь? — я сделал паузу, собирая влагу с ее киски, чтобы приложить свои пальцы к клитору. Наклонившись, я прошептал осуждающие слова, которые показали, насколько хорошо она подходила мне. Насколько темной и развратной была ее извращенная маленькая душа, которую я присвоил себе. — Теперь мы оба поняли, насколько тебе это понравится.
— Если бы только остальные части тебя были такими же приятными, как твой член, — прорычала она, вызвав у меня усмешку.
У нее никогда не было этого члена, она была со мной только в форме Сосуда. Мне казалось неестественным ревновать ее к моей другой форме, испытывать ярость от того, что в ней была другая версия меня.
Если бы он не был сейчас бесполезной кучей грязи, я бы убил его за то, что он знал, как она чувствуется изнутри.
Я опустил руку к брюкам, освобождая себя, пока Уиллоу извивалась подо мной. Она замерла, когда я проник между ее бедрами, скользя по ним, пока она плотно сжимала их. Я позволил ей почувствовать всего себя, проникая в нее, касаясь ее киски и скользя по ее влажности, пока не наткнулся на ее клитор.
Моя рука потянулась к ее ночной рубашке, и я стал неглубоко входить в нее, мучая ее тем, что должно было произойти. Даже она не могла отрицать, как сильно она этого хотела, и крошечные импульсы ее движений вместе со мной были ярким напоминанием о том, что даже если она сопротивлялась,
Я разорвал ночную рубашку на спине, желая провести пальцами по ее обнаженной коже. Я провел ими по ее позвоночнику, получая слишком большое удовольствие от мурашек, которые покрывали ее кожу в ответ на мои прикосновения.
— Если мой член — мое единственное достоинство, — сказал я, убирая с дороги ее волосы, чтобы обхватить пальцами ее шею. Прижав ее к земле, я позволил ей повернуть голову, чтобы увидеть свой профиль. Я прижал ее к себе, удерживая в полной неподвижности, пока двигал бедрами и отступал назад. — Тогда я ожидаю, что большую часть времени ты будешь проводить, сидя на нем, жена.
Я подался вперед, погружаясь в нее быстрым, жестким толчком. Она задыхалась, звук становился все громче, когда ее губы раскрылись, а глаза закрылись. Из меня вырвался стон, когда ее вздох перерос в резкое хныканье от удовольствия, и я еще сильнее захотел заставить ее кричать.
Чтобы весь лес сотрясся от звука ее чистого, неослабевающего наслаждения. Чтобы она почувствовала то же самое, что и я, когда она запульсировала во мне, скользя по головке моего члена и вверх по позвоночнику, наполняя меня ощущением ее тепла. Она была такой чертовски мокрой, когда я отстранился и вошел в нее глубже, раздвигая ее для себя. Магия наших супружеских уз сработала, наконец-то завершившись по-настоящему, это тепло стало всепоглощающим.
Глаза Уиллоу распахнулись, вспышка черноты поглотила их, накрыв полностью. Взгляд метнулся к моему, шок и недоверие скрывались под черным пятном, обозначавшим ее как мою. В конце концов, он потускнел, вернув ее глазам тот непонимающий взгляд, в который я влюбился, когда магия проникла во все уголки ее души и тела.
Тем не менее, она продолжала держать меня в напряжении, в ее взгляде был вызов, а тело было напряжено. Я отстранился, подался вперед и стал быстро трахать ее. Не потому, что хотел торопить время, а потому, что не мог представить себе ничего другого.
Моя потребность наполнить ее своей спермой была неоспоримой. Мне хотелось смотреть, как она вытекает из ее набухшей киски, как будто я никогда не знал этого. И когда я верну ее в нашу комнату, я трахну ее снова и почувствую, какая она мокрая, когда она уже заполнена мной.
— Грэй, — сказала она, и ее хныканье было музыкой для моей души.
Это была мольба женщины, находящейся на грани беспамятства, женщины, которая не могла отказать себе в оргазме, стремящемся утащить ее под воду. Я отпустил ее и вышел из нее, когда она окинула меня пристальным взглядом.
— Возьми все, что тебе нужно, любимая, — сказал я, опускаясь на колени и ожидая, когда она начнет двигаться.
Я хотел, чтобы у нее не осталось сомнений в том, что она хотела этого. Я не хотел, чтобы она могла переписать историю и сказать, что не хотела, когда я брал ее, и я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она будет пытаться отрицать самую темную часть себя, с которой она не хотела смириться.