Проклятые замки
Шрифт:
Портной почесал затылок.
– У меня плохая память на имена. Вот лица я помню отлично. А почему вы спрашиваете, граф?
– Моя невестка хочет учиться рисованию. Мы с братом искали некоторых учителей, но все они не вынесли ее сквер… – он осекся, подбирая нужное слово, – непростого характера.
– Поддерживаю, – внезапно кивнул гувернер.
– Мне пришла в голову мысль: быть может, ей нужен не учитель, а сам непосредственно художник. Мне кажется, они бы лучше поняли натуру моей родственницы, чем педантичные мастера преподавания искусств. Она не терпит дисциплины и прилежности. Буйство, непостоянство – вот ее стихия. Вы говорите, этот юноша молод и не знатен?
– Во всяком случае,
Роберт достал из кармана карточку.
– Если встретите вашего «М.Г.» – передайте ему от меня. Не рассказывайте всего: я хочу его увидеть и самостоятельно обрисовать ситуацию. Возможно, за приличное жалованье он согласится нам помочь.
– Обрисовать! – рассмеялся портной. – Надо же, ваше сиятельство! Какая игра слов – обрисовать художнику.
Роберт слегка улыбнулся в ответ.
– Но что, если он больше ко мне не явится?
– Не явится, значит, не судьба. Я ведь слышу о нем впервые и даже не возлагаю никаких надежд. Ad meliorem – к лучшему, как говорят мудрецы. Значит, супругу моего брата суждено спасти кому-то другому, и мы будем продолжать его искать.
Франтишек, как и всякий влюбленный, был склонен ошибаться в предмете своего обожания. Он полагал, что есть такое средство, есть такое занятие, которое способно унять печаль возлюбленной. Узнав от брата о художнике, картину которого тот случайно заметил в швейной мастерской, он подумал – и сам не мог объяснить себе эту мысль – что лекарство найдено. Но ни от портного, ни от самого загадочного М.Г. уже несколько недель не было никаких известий. Роберт выглядел так, словно и забыл о том художнике, и занимался своими обычными делами – писал что-то на листах, сидя в спальне. Мать с отцом еще в детстве прозвали младшего сына Сказочником – в хорошем, разумеется, смысле. Каролина проводила дни, греясь у камина. Сколько раз Аннета, используя юркую Марлу, пробовала вложить в руки невестки вышивание, старания оставались безуспешными. Иногда по вечерам Роберт садился в кресле напротив Каролины и читал ей свой дневник. Без напускного внимания она интересовалась записями единственного человека в Квиливитре, кто смог стать для нее другом. Она слушала истории о ведьмах и колдунах, эльфах и гномах, русалках и лесных духах, и уносилась в своих фантазиях куда-то далеко-далеко. Каролина то становилась королевой древних эльфов, то оборачивалась птицей сирин, то тонула в болоте, слыша волчий вой. Свекровь, однако, заметила, что молодые люди проводят вместе слишком много времени, и забеспокоилась, не примет ли подобное общение других нежелательных оборотов. А сама Каролина однажды прервала разговор Роберта, коснувшись его локтя и наклонилась к нему немного ближе:
– Как жаль, что Франтишек не так романтичен, не так увлечен потусторонним, как ты. Я знаю, я звучу глупо: но ты способен понять меня больше, чем муж, которого интересует только охота. Если бы передо мной стоял выбор, я бы предпочла тебя, нежели Франтишека.
Роберт почувствовал, как от откровений невестки его щеки заливаются краской. Хорошо, что смущение осталось незамеченным – его лицо скрывалось в полумраке комнаты, по которому плясали отблески огней камина, отнимая у всякого предмета его зримые очертания.
– Ты ошибаешься, – ответил он, – мой брат не менее глубокий человек, нежели я, Каролина, и мне неудобно слушать подобное о нем. Если ты вновь заведешь такой разговор, я прекращу читать тебе сказки по вечерам.
– Нет, пожалуйста, не бросай меня! – расхохоталась Каролина. – Я ведь не знаю, чем обернулась месть королевы гномам! Не бойся меня: я говорю так, потому что размышляю о своей жизни. Мои слова никого не компрометируют, я фантазирую, как и ты в своих историях. Просто… просто мне здесь очень одиноко, – ее голос дрогнул.
– Большинство
– Мне нет разницы. Я никогда не влюблюсь в тебя, можешь быть спокоен.
– Каролина, – его тон стал серьезнее, – почему ты говоришь со мной о любви? Это ужасно неприлично.
– Дело в том, что я и есть особа ужасная и постыдная: я не люблю своего мужа. Вся его семья знает об этом, и он тоже, однако, меня еще не выбросили за ограду замка. Стало быть, всем нравится эта драма, раз никто не находит в себе сил ее закончить. Как жаль, что брак может расторгнуть только смерть одного из супругов.
Роберт встревожился.
– Что ты собралась делать?
– Ты переживаешь обо мне или о Франтишеке?
– О вас двоих. Вы мучаете друг друга; мне неприятно это видеть.
– Вот видишь, никто по-настоящему не заботится о сиротке Каролине, – вновь рассмеялась она. – Смотри! Сейчас полная луна. Иногда я взбираюсь до самой высокой капеллы замка и смотрю из окна, сначала далеко в небо, затем вниз. Я рассматриваю звезды и протягиваю к ним руку в надежде дотянуться до белых огоньков. Затем я смотрю на караульных у ворот и думаю, что они охраняют мою жизнь. Но Роберт, я совсем не дорожу своей жизнью! Я бы камнем бросилась вниз с башни, чтобы прекратить мои терзания…
– Мне очень жаль, Каролина. Ты действительно больна и нуждаешься в помощи.
– А когда ночное небо ясное, я вижу вдалеке шпили того замка – помнишь, мы проезжали недавно мимо и останавливались в тех землях? Точнее, я не уверена, что очертания вдалеке принадлежат ему, но мне приятно так воображать. Я много думаю о том замке: мне даже снилось, что я его владычица, и я освободилась от вашей семьи. Не держи зла, но я вышла замуж за Франтишека, потому что меня заставила моя тетка. Мне не было дела до титула графини, но для моей воспитательницы я была обузой. Я думаю о том замке, как о месте, где я хозяйка своей судьбы. Роберт, ты думаешь, я сумасшедшая?
– Я думаю, что ты запутавшийся человек, – он вытянулся и подбадривающе, но целомудренно погладил девушку по плечу. – Но ты можешь найти прелесть и очарование в своей нынешней жизни. Возможно, не сразу, но твоя душа откроется навстречу любви мужа.
«Замок не дает покоя и мне, – размышлял Роберт. – За эти дни я так не смог выяснить его держателей, точно они призраки. Однако, крестьяне трудятся, значит, это не заброшенное место. Возможно, мне удастся что-то выяснить от них. И Каролина довольно странно реагирует на то место. Я помню, как ей стало плохо, когда мы проезжали мимо. Допустим, ее рассудок поврежден: но почему тогда я, здоровый мужчина, так тянусь к тому месту? Стало быть, там есть нечто странное, некая тайна, которая желает быть разгаданной. Возможно, провидение выбрало меня на роль сыщика этой загадочной истории отсутствующих хозяев?»
Однажды он вновь попытался заговорить с отцом о том, кто же теперь владеет мрачным замком в нескольких милях от их поместья. Но реакция графа Константина оказалась несколько нетипичной и настораживающей. Словно столкнувшись с неприятным, забытым, давно вытесненным воспоминанием, глава семейства, всегда сдержанный и спокойный, внезапно беспомощно замахал руками и несколько раз прокричал сыну, что ничего не знает. На вопрос о женщине, что повесилась в тех стенах, отец возмутился еще больше. Лоб и толстые щеки болезненно раскраснелись, а пальцы рук начали подрагивать, как от судороги. Шокированная Аннета под руки вывела разгоряченного мужа из его кабинета на свежий воздух, а после напоила лавандовым чаем и уложила в мягкую постель, оставив Роберта недоумевать в одиночестве. Сама она так же несколько погрустнела и упрямо отказывалась отвечать на расспросы сына, ссылаясь на озабоченность более значимыми вещами.