Проклятые в раю
Шрифт:
— Это означает, что ты мог незаметно уйти и так же незаметно вернуться и сделать все, чтобы потом тебя наверняка заметили, создать себе алиби.
— Я больше не хочу с тобой говорить.
— Что ты делал рядом с домом Талии с расстегнутой ширинкой, Томми?
— Я был немного пьян. Отлил в кустах. А мимо шли копы, я с ними сцепился, и они меня замели.
— Таким образом ты становишься подозреваемым в изнасиловании.
Он выругался.
— Это было просто дурацкое недоразумение. Томми сказал им, что был со мной всю ночь. Талия тоже за меня
— Что ты там делал? Ты ведь живешь не рядом с Мэсси.
— Мы с Томми ушли из «Ала-Ваи» около часу. Не найдя Талии, он решил, что она ушла к Ригби... это что-то вроде традиции — после вечеринки пойти к Реду, пропустить по последней, съесть омлет. И когда Томми позвонил из «Ала-Ваи» домой и там никто не ответил, он подумал, что Талия отправилась туда. Томми привез нас к Ригби, но Талии там не было. Тогда Томми снова позвонил домой... на этот раз она ответила и тогда и рассказала ему о... ну, ты знаешь.
— Об изнасиловании.
— Верно. Томми выскочил, сел в свой «форд», и тогда я заволновался... Я слышал только половину их телефонного разговора, но было ясно, что у них дома случилось что-то ужасное. Поэтому я и пошел туда.
— И по дороге остановился, чтобы отлить.
— Да. И забыл застегнуть ширинку. Из-за этого и произошло это дурацкое недоразумение с копами.
— Понятно. Ты знаешь что-нибудь о ссоре Талии с лейтенантом Стокдейлом?
Он пожал плечами.
— Я был далеко. Ничего особенного. — С чего они повздорили?
— Да не знаю я. Когда люди пьют, им не нужно повода для стычки.
— Это точно.
Мы стояли, глядя друг на друга. Приглушенные звуки музыки и веселья в «Ала-Ваи» переплетались с криками птиц и шелестом деревьев. Эти звуки, которых мы не слышали, пока разговаривали, внезапно показались нам оглушительными.
Наконец он спросил:
— Это все?
Я кивнул.
— Спасибо за информацию.
Он нервозно улыбнулся.
— Послушай, э... извини, что я схватил тебя за рубашку. Я понимаю, что ты всего лишь выполняешь свою работу.
— Забудь. Я провоцировал тебя.
— Ты признаешь это?
Якивнул.
— От всех, с кем я сегодня вечером говорил, я слышал одно и то же. Мне надо было разобраться во всем этом дерьме, поэтому я зацепил тебя. — Я протянул руку. — Не сердишься?
Он взял мою руку, мы обменялись рукопожатием.
— Не сержусь, — сказал он.
Я улыбнулся ему, он улыбнулся мне, ни один из нас не думал того, что говорил. Этот ублюдок спал с Талией Мэсси, и мы оба это знали.
Мы не торопясь вернулись вовнутрь и расстались быстрее, чем женатые пары, приходящие в это заведение. Я подошел к коренастому швейцару, Джо Фрейтасу, и отвлек его на пару вопросов.
— Ты случайно не знаешь лейтенанта Стокдейла, а, Джо?
Задавая этот вопрос, я показывал краешек сияющего полдоллара.
Джо схватил полдоллара и ткнул большим пальцем вверх.
— Кабинка наверху. Высокий, симпатичный парень. Короткие светлые волосы, курчавые.
Стокдейл оказался, как и обещал швейцар,
— Конечно, я с тобой поговорю! — прогрохотал он с пьяным добродушием. — Садись. Это Бетти. Она жена Билла Рэнсома — за исключением сегодняшнего вечера.
И он заржал, а хихиканье Бетти перешло в нехарактерный для леди храп.
Я разместился в кабинке.
— Я слышал, что в ту ночь, когда на Талию Мэсси было совершено нападение, вы с ней поссорились.
— Для начала, — сказал он, слишком усердствуя в своем стремлении казаться трезвым, — я против того, чтобы ниггеры насиловали белых женщин.
— Прекрасная точка зрения.
— То, что Талия Мэсси паршивая, высокомерная шлюха, еще не причина, чтобы ниггеры насиловали ее. Этот тип, Джо Ка-ха-ха-как-там-его? Да я бы сам пристрелил этого ублюдка, если бы они пригласили меня на ту вечеринку. Томми Мэсси мой приятель.
— Что случилось в ту ночь, Рей? Я имею в виду, между тобой и Талией?
Он пожал плечами.
— Мы ели, я и моя жена и еще парочка пар. — Он неопределенно махнул рукой вправо. — В одном из закрытых кабинетов. Вошла Талия, она спотыкалась, пьяная была в стельку, ее никто не звал. — Он наклонился вперед и зашептал тоном заговорщика. — Никто не любит Талию, заносчивую сучонку. Маленькая мисс из числа тех, у кого и масло между ног не растает.
Ах, да. Как сказал Олдс, во время дежурств на подлодках возникают особые дружеские отношения.
— Приперлась, а мы на нее никакого внимания. Ее не звали! А она стоит, задрала свой чертов нос, откашлялась и говорит: «Что, не видите, — в комнату вошла леди». А я ей говорю: «Не вижу ни одной!» Тут приходит Джимми Брэдфорд, наверно, ее искал... ну, они вроде как друзья, ну, ты понимаешь. А эта надутая сучка и говорит: «Вы не джентльмен, лейтенант Стокдейл», а Брэдфорд говорит: «Полегче, малышка, здесь общественное место». Но мисс Сучье Общество напыжилась, задрала нос еще выше, подходит ко мне и говорит: «А мне наплевать! Вы не джентльмен, лейтенант Стокдейл, раз так со мной обращаетесь!» Я говорю: «Знаешь, Талия, между прочим, никому и дела-то нет, что думает такая паршивая шлюха, как ты». Тут она и дала мне пощечину.
— Пощечину...
Этого не было в отчетах, которыми меня снабдили! Неудивительно, что Дорис Олдс сказала, что Талия «распустила»... руки она распустила.
— Да. — Он потрогал челюсть. — Здорово приложила.
— А что было потом?
Он пожал плечами.
— Она вылетела оттуда. И хорошо. Если бы она не убралась, я дал бы ей пинка в жирный зад, и ребята не стали бы меня удерживать. Она меня во как достала. Потом, наверно, кто-то сказал об этом Томми. Он пришел, искал ее, но она уже давно ушла.