Проклятые огнем
Шрифт:
Адельмар улыбнулся:
– Кажется, я знаю, как решить твою проблему…
Недаром же по Лундеру третью неделю подряд ходили слухи о приехавшем из Аурисса колдуне с громкой фамилией Кенниг.
Долго сидеть на месте Мадельгер не мог: из центра пентакля ощутимо тянуло жаром, пол был до омерзения холодным… После небольшого раздумья мужчина встал и, задрав рясу, отвязал от пояса пару сапог – можно будет хотя бы не ходить босиком. Попавшись на такой мелочи после побега, он так и не решился выкинуть обувь, но, памятуя об обычаях
Но кто же знал, что, решив остаться под личиной бродяги и подзаработать на рассказах о Едином, он заполучит такую проблему?!
В любом случае сейчас мужчина решил обойти свою новую камеру. Глядишь, можно будет найти какую-нибудь лазейку. Стянув через голову рясу – все равно уже нечего терять, – лжемонах пошел изучать свою «камеру».
Из комнаты, где сейчас находился незадачливый наемник, вели три двери – одна грубая, металлическая, – в коридор, вторая – Мадельгер сразу проверил – в спальню (сейчас там почти все было сожжено, от кровати и шкафа с одеждой остались обугленные остовы – видно, саламандра сперва бушевала там) и третья – в уборную.
Все окна были зарешечены, и, видимо, решетки ставились, как и металлическая дверь, наспех, чтоб быстрее закончить работу… Но даже несмотря на это, в стены они были вделаны на совесть, нужно быть титаном, чтоб выломать их.
Особой силы у Мадельгера никогда не было, так что эту идею мужчина сразу же отринул.
Надежда отыскать потайной ход погибла еще полчаса спустя.
В итоге ландскнехт не придумал ничего умнее, как вернуться в комнату с пентаклем:
– Посмотрим, что в тебе такого, раз местные лорды голову теряют, – мрачно буркнул мужчина.
Старательно не наступая на синие линии пентакля – от одного взгляда на них начинало ломить виски, – Мадельгер осторожно обошел вокруг все еще не приходящей в чувства девушки и остановился, всматриваясь в ее лицо, полускрытое длинными распущенными волосами цвета спелой пшеницы.
Одержимая нервно дернулась – видно, саламандра внутри нее начинала просыпаться – и чуть повела головой. Пряди волос сдвинулись, открывая тонкие, красивые черты лица…
– Скримслова сестренка… – только и смог выдохнуть Мадельгер, без сил опускаясь на пол.
Он узнал, узнал это лицо, до сих пор, несмотря на прошедшие годы, являющееся ему в кошмарах…
Пять лет назад
Давным-давно, совершив свой первый в жизни побег, Мадельгер фон Оффенбах сделал страшное открытие: за пределами отчего дома никому он, такой красивый, умный и смелый, и даром не нужен.
А есть хотелось.
А посыпать голову пеплом и возвращаться обратно – совершенно нет.
Аналогично гордая кровь Оффенбахов протестовала против того, чтобы пойти кому-нибудь в услужение. Потомок древнего рода, пришедшего из Скандии, уроженец боковой ветви Серебряной Короны, правнук рыцаря, участвовавшего в покорении Ивертии, прямой потомок Олафа – изгнанника, получившего право на возвращение в фьорды, – и будет прислуживать кому-нибудь
Юноша не придумал ничего лучше, как пойти в наемники. Денег на покупку лошади у него не было, так что о том, чтобы пойти в шварцрейтары, можно было забыть. Впрочем, парень особо и не расстраивался, зная, что всадники носят черные траурные одежды, словно готовятся к похоронам.
То ли дело ландскнехты! Да, они большей частью не дворяне, но зато как они одеваются! Только они могут себе позволить носить камзолы с разрезами, из которых выглядывает контрастная рубаха. Только у них на голове могут быть цветные береты с петушиными перьями. Только они одеты в брюки с разрезами, из-под которых выглядывает ткань другого цвета!
Именно эти особенности, напоминавшие пареньку о прошлом, и стали причиной того, что Мадельгер подался в ландскнехты.
Но это было давно, еще когда ему было шестнадцать. А сейчас он уже настоящий воин, закаленный в боях, заключивший множество контрактов… Поэтому, когда в кабаке поросшего лесами лорд-манорства Утрехта к нему за столик подсел дрожащий и оглядывающийся по сторонам купец, парень смерил его презрительным взглядом и отвернулся. Ландскнехты нанимаются к дворянам и на охрану городов, а никак не для того, чтобы сторожить караваны.
Но купец был настойчив.
– Мне только по краю Ругеи пройти. А я не справлюсь – сами знаете, как старый лорд с сыновьями погиб, все лорд-манорство гиблым считается. А мне иначе в Ауррис не попасть. А там с солью проблемы, она сейчас на вес золота.
Увидев, что доводы разума вольного ландскнехта, не вступившего до сих пор ни в какую компанию, не трогают, купец решил пойти с козырей:
– Заплачу пять талеров за дорогу до Аурисса и столько же за обратную!
Да это была плата за месяц! А до Аурисса, столицы лорд-манорства Борна, – всего неделя пути!
Мадельгер сдался.
Дорога не заладилась с самого начала. Сперва – проводник напился до зеленых скримслов, порхающих вокруг него по комнате, и выезд пришлось задержать на неделю, потом караван и вовсе заплутал, сбившись с пути…
А на третий день путешествия началась снежная буря.
В июле месяце.
Во Фриссии, где зимой только дождь и слякоть и даже лужи льдом не покрываются.
…Мадельгер чувствовал, что он замерзает. Тонкая кожа сапог мгновенно пропиталась водой, за голенища набился снег, ветер бросал в лицо снежинки и рвал разрезы на камзоле, выдергивая рубаху.
Он уже не чувствовал ни рук, ни ног, но все шел, упрямо шел вперед…
И уже падая на землю, чувствуя, как его заметает снегом, он на мгновение увидел, как небо прояснилось и с небес глянуло прекрасное и хрупкое женское лицо…
Вьюга выла, заметая снегом замерзающий караван…
…Он очнулся резко, как от удара. Попытался повернуться на бок и понял, что не может пошевелиться. От ужаса захотелось кричать, но рта открыть он тоже не мог…
Послышались тихие шаги, кто-то чуть слышно присел рядом – он чувствовал тепло тела, – а затем ласково провел кончиками пальцев по его лицу.