Проклятые книги
Шрифт:
– Тритемий, – сказал он мне, – не считайте безрассудством все эти мысли. Пусть вещи, к которым вы стремитесь, ни вам и никому другому не удастся осуществить, но они возможны.
– Так научите же меня, – ответил я, – как мне добиться этого?
И тогда он открыл мне тайну и показал, что ничего не может быть проще».
После этого Тритемий принялся за работу, и вот перед вами его собственный рассказ о том, чего он добился:
«Могу вас заверить, что все, а тем более невежды, решат, что этот мой труд, в котором я раскрываю многие неизвестные секреты и тайны, заключает в себе сверхъестественные, удивительные и невероятные
Первая книга содержит описание более сотни способов тайнописи, не вызывающей ни малейших подозрений, о чём угодно и на любом известном языке. И всё это можно сделать, не прибегая к метатезам, не испытывая страха и сомнений, что секрет когда-нибудь разгадает кто-то, кроме тех, кому я кабалистически передам эту науку. Поскольку все слова и выражения в тайнописи выглядят простыми, знакомыми и не вызывают ни малейшего недоверия, ни один человек, каким бы искусным он ни был, не сумеет собственными силами проникнуть в мой секрет, и всем это покажется удивительным, а невеждам – невозможным.
Во второй книге я расскажу о ещё более поразительных вещах, касающихся способов, которыми я смогу точно и надёжным образом передать свою волю любому, кто постигнет смысл моей науки, как бы далеко он ни находился от меня, пусть даже за сто вёрст, и при этом никто не заподозрит, будто я пользовался какими-либо знаками, фигурами или буквами; а если я воспользуюсь услугами гонца, и этого гонца перехватят в пути, никакие мольбы, угрозы, посулы и даже пытки не принудят этого гонца открыть секрет, потому что он ничего о нём не будет знать; вот почему ни один человек не сумеет открыть тайну.
И все эти вещи при желании я смогу с лёгкостью проделывать, не прибегая ни к чьей помощи и не посылая гонца; даже узнику, заточённому в глубоком подземелье и находящемуся под неусыпной охраной, я способен передать свою волю».
Он замахивался на великие дела.
Большинство биографов Тритемия стыдливо говорят, что он просто обольщался иллюзиями, а на самом деле ничего не мог. Мы придерживаемся другого мнения. Я думаю, что Тритемий действительно совершил великое открытие, но что ему не следовало об этом рассказывать, и что уничтожение его книги совершенно естественно встаёт в ряд операций, проведённых «Людьми в чёрном», которым посвящена моя книга.
Тритемий ошибался и в том, что был слишком большим рационалистом для своего времени. Вот, в частности, как он говорит об астрологии:
«Прочь, дерзкие, тщеславные люди, лживые астрологи, которые сбивают с толку и болтают глупости. Расположение звёзд не имеет никакого влияния на бессмертную душу, не оказывает никакого воздействия на естественную науку; оно не имеет ничего общего с высшей небесной мудростью, поскольку тело может воздействовать лишь на другое тело. Дух свободен и не подчиняется звёздам, он не поддаётся их влиянию и не следует их движению, но связан лишь с высшим небесным законом, который создал его и сделал животворящим».
В этом высказывании, как и во многих других письмах и сочинениях Тритемия, проявляется абсолютно рационалистическое мышление. То, что он называет естественной магией, мы называем техникой.
Ему приписывают книги о философском камне, но это авторство не доказано. Джордж Рипли, английский алхимик, подробно комментировавший труды Тритемия, написал среди прочего:
«Умоляю тех,
Только в 1610 году во Франкфурте Матиас Бекер выпустил первое издание того, что осталось от «Стеганографии». Оно снабжено пометкой «с благословения и позволения Высших», но никакого разрешения на публикацию церковные власти не давали. Следовательно, встаёт вопрос, о каких Высших идёт речь.
В книге было предисловие, которое впоследствии исчезнет и в котором мы находим следующую интересную фразу:
«Но, возможно, кто-нибудь пожелает возразить, спросив: если ты хочешь, чтобы эта наука оставалась тайной, зачем же ты открываешь смысл этих писем?
Я отвечу: я сделал это для того, чтобы дать возможность воспользоваться этими великолепными законами определённым группам лиц, к которым принадлежу и сам, чтобы помочь им избежать многочисленных опасностей и уберечь от несчастных случаев».
Что ж, вполне разумная точка зрения. Но даже в усечённом виде книга всё ещё казалась опасной. Так что на это издание, каким бы неполным оно ни было, 7 сентября 1609 года был наложен запрет конгрегации святой инквизиции до 1930 года.
В 1616 году аббат Сигизмунд из бенедиктинского монастыря в Сеоне, в Баварии, опубликовал сочинение в защиту аббата Тритемия. В 1621 году вышло новое сокращённое издание трудов Тритемия. На нём тоже стоит пометка «с благословения и позволения Высших». И на этот раз речь, несомненно, не может идти о духовном начальстве, ведь произведение находится под запретом с 1609 года. Так кто же в таком случае эти загадочные Высшие?
В различных библиотеках хранится некоторое количество этих изданий. Чаще всего мы находим в них общую теорию замещающих шифров в том виде, в каком они и сегодня ещё применяются в дипломатических и шпионских целях.
По мнению учёных, в некоторых образцах зашифрованных текстов должна содержаться хоть часть сведений из уничтоженного полного издания. Однако ни одно из этих сведений не выглядит убедительным. Много позже отец Лебрен сообщил, что использование секретов «Стеганографии» подразумевает применение прибора, который, по всей видимости, имеет много общего с нашей современной радиоаппаратурой.
«Я много раз слышал, что некоторые люди передавали друг другу секретные сообщения на расстояние больше пятидесяти лье при помощи намагниченных стрелок. Два человека брали в руки по компасу, на циферблате которого по окружности были вырезаны буквы алфавита, и уверяли, что, когда один из них приблизит стрелку к какой-либо букве, то и на другом компасе, хотя и удалённом от первого на большое расстояние, стрелка тотчас повернётся и укажет на ту же букву».
Это чрезвычайно интересно! Прибор такого рода в наши дни вполне можно изготовить при помощи транзисторов и полупроводников. Но, если у кого-то была такая возможность в начале XVII века, значит, у него в руках был не поддающийся обнаружению передатчик, да притом совершенно естественного происхождения, передатчик, за обладание которым не требовалось вступать в сделку с дьяволом и губить свою душу.