Проклятое дитя

Павлова Александра Юрьевна

Хасин внимательно вглядывался в крошечное личико мальчика, в его сияющие синью глаза, в темный пушок на голове и уже властно сжатые губки. Юноша нежно поднес брата к лицу, что-то прошептав ему на ушко, а следом коснувшись губами его лобика. С искрящимися неподдельным восторгом глазами он протянул малыша отцу.

– Ваш сын, мой император.

Тот принял сверток, уже более смело, разглядывая личико сына. Так же прошептав благословение, он поцеловал свое чадо в лоб.

А следом стремительно и торопливо вышел, унося с собой младенца, и уже не слыша и не видя того, что происходило в собственных покоях.

– Отродье шлюхи! Мерзкий ублюдок!
– становясь на колени, шипела, срываясь на рык, девушка, сжимая кулаки.
– Как посмел ты появиться здесь в такой момент?! Как посмел явиться?! Ты - ничтожество!! Бастард!! И теперь тебе конец - окончательный и бесповоротный. Я родила сына!
– гордо произнесла демоница в лицо спокойного и иронично вскинувшего смоляную бровь юноши.
– И теперь ты - никто!! Ты и до этого был никем! Но мой сын превратит тебя в "ничто"!! Ты потеряешь все - я тебе обещаю!!

Спокойно стоявший и выслушивающий это Хасин, вдруг резко преодолел расстояние до постели в один шаг, жестко обхватывая рукой лицо императрицы, сжимая сильно и больно.

– А ты все никак не уймешься, да, милая?! Неужели настолько сильно задел мой отказ?
– насмешка была неприкрытой, издевательской.
– Скажи спасибо, что об этом не узнал отец. Иначе и не родить бы тебе сына - твоя премилая головка украшала бы ров у дворца.

– Угрожаешь?!
– прошипела Кассандра, сбивая его руку своей.

– Предупреждаю: только посмей отлучить меня от брата, только рыпнись в этом направлении - и конец придет тебе. А ты знаешь, что я добьюсь своего, - угрожающе прищурился юноша, до ужаса напоминая в этот момент своего жестокого и ужасного отца.
– И угадай, кого послушает император?! А моей фантазии нет предела, - язвительно улыбаясь, добавил он.
– Так что сиди и не дергайся. Себе же сделаешь хуже.

– Отродье! Ублюдок!
– шипела злобно девушка, сжимая кулаки и скрипя клыками от осознания собственного бессилия.
– Ты еще пожалеешь!

Хасин только хмыкнул, резко разворачиваясь и выходя из спальни императрицы.

А в это время сам император спускался глубоко под землю - темными переходами, освещенными лишь тусклыми факелами, крутыми каменными лестницами, которые рассыпались в крошки от его шагов - настолько древними были. Не сводя взгляда с личика младенца на руках, не прекращая улыбаться - впервые не в силах контролировать свое счастье и нежность, что переполняла его сердце, мужчина шел вперед, даже не глядя под ноги. Нечто подобное он чувствовал и тогда, когда двадцать лет назад шел по этому же пути, неся в руках Хасина. Но тогда это было впервые, а потому сильней. Сейчас эмоции были уже знакомыми, но все такими же волнительными.

Очередной поворот и перед императором открылась пещера. Большая, освещенная все теми же пресловутыми факелами и только, отчего по углам клубилась тьма и, казалось, что она живая и шевелится. Возможно, так и было. Замерев, мужчина пристально смотрел по сторонам, пытаясь угадать, откуда же появится предсказательница. И как всегда ее появление было резким: она материализовалась прямо перед ним. Уродливая до невообразимости, источающая отвратную вонь, она протянула морщинистые руки к младенцу в его руках, которого он бережно передал ей.

– Поздравляю, мой император, - проскрипел не менее мерзкий, чем внешность, голос старухи.

– Благодарю.

– Твой сын, наследник, - медленно двигаясь по кругу и качая младенца на руках, произносила предсказательница.

– Расскажи, - приказал Алиман, стоя на том же месте, следя за ними лишь глазами - ему не пройти в пещеру.

Никому не войти в святая святых этих пророчиц: Каори - Прядущие Нити Судьбы. Каждого младенца приносили к ним, чтобы узнать его судьбу. Ритуал, традиция - не было названия. Просто так было всегда.

– Кассиан - это имя ты выбрал для него, верно?

– Верно, - подтвердил мужчина, не сводя ожидающего взгляда со старухи.

– Долгожданный наследник всей империи, - скрипел голос женщины, эхом отдаваясь от стен, что делало его громогласным и пронизывающим.
– Но не так любим как Хасин. Он - свет твоей жизни. И так будет всегда.

– Кассиан, - напомнил император, хмурясь при упоминании своего первенца.

– Один - твое наследие, другой - проклятие, - будто не слыша, продолжала вещать старуха, - но самое драгоценное. Один - твой свет. Другой - твоя жизнь. Один - любим и боготворим. Другой - презираем и ненавидим. Один - твоя сила. Другой - твоя слабость. Их жизнь - одна на двоих. Их Судьба - одна на двоих. Их счастье - одно на двоих.

Алиман непонимающе и напряженно слушал Каори, не сводя с нее взгляда. Принц на ее руках затих и уснул.

– Кассиан, - снова напомнил император, уже теряя терпение.

Старуха оторвала взгляд от младенца и, искривив сгнившие губы в подобии улыбки, бросила на гостя короткий взгляд, через миг возвращая его мальчику.

– Он - твое великое наследие. Его ждет светлый мир, светлая жизнь. У него будет сила, равная твоей. У него будет власть, равная твоей. У него будет уважение, равное твоему. У него будет любовь, которая когда-то была у тебя. И именно эта любовь станет его даром, станет его благословением, станет его счастьем. Станет его проклятием.