Проклятие
Шрифт:
Иноксион улыбнулся.
— О большем я и мечтать не могу. Спасибо, что выслушал. И что понял.
— Всегда, пожалуйста, — ответил Никон. — Но вот если бы с Каей что-нибудь случилось, я бы тебя собственноручно задушил.
— У Каи кома, — сказал тот.
— Что?! — Никон был в ярости. — И ты молчал?!
— Она в соседней палате, — сконфуженно ответил тот. — И это не совсем кома.
Никон хотел сначала ринуться к Кае, но потом все же решил вытрясти подробности из этого наглеца.
— Это магическая кома, — ответил тот.
— И сколько она продлится?
— Трудно сказать, —
— И?
— Скоро отпустит, и она будет в порядке, — ответил тот спокойно.
Никон успокоился. Раз с Каей все более или менее в порядке, то жить можно.
— И когда её отпустит? — поинтересовался Никон.
— Где-то через месяц, — пожал плечами тот. — Этого я точно сказать не могу, потому что не знаю. Не имел прежде с этим дело. А прогнозы поставила Олимпия.
Никон вышел из своей палаты и направился в соседнюю. Кая была там. Она лежала на просторной кровати и была абсолютно неподвижна. Никон подошел к ней. При его приближении она не встала и даже не шевельнулась. Глаза были закрыты. Никон минуту постоял рядом, затем наклонился и поцеловал. Губы были теплые. Значит, все будет хорошо.
Прошло около четырех месяцев. Никон возвращался с очередного заседания по внутренней политике галактики. Его мысли были заняты Олимпией. Она помирилась с Иноксионом. Никон видел, что она любит его. Как она на него смотрела, как улыбалась, когда он отворачивался и не видел её, как блестели у неё глаза, когда она смотрела на его фотографии. Но быть с ним она отказалась. Простить можно многое, но некоторые поступки требуют раскаяния. Иноксион так и не смог извиниться перед Никоном за проклятие. Именно поэтому Олимпия держала его на расстоянии. Никон вечерами заставал её со слезами на глазах. Он посоветовал ей простить его. Не хотел, что бы дочь страдала. Но она отказалась. Сказала, что так будет лучше для них обоих. Больше в их отношения Никон не лез.
Маша продолжала заниматься своими делами в адвокатской конторе, и была свободна и счастлива, как никогда. Правда для полного счастья ей не хватало Каи, которая спокойно пребывала в коме без видимых изменений. Но тут тоже были сюрпризы. Оказывается, Игорь решился на очень серьезный поступок, и предложил Маше выйти за него замуж. Никон чуть в обморок не упал от такого известия, как и Хранитель и весь большой совет. Маша думала недолго и согласилась, из-за чего Никон выпал в осадок. Оказывается, они стали встречаться после Фестиваля.
Никон после всего произошедшего он стал больше времени уделять политике и всему остальному. Ведь он был теперь не принужденным правителем и в любом случае мог уйти. Но он стал стараться, что бы жизнь стала намного лучше, ведь он старался для своей дочери, и для Каи, на которой он был преисполнен желания жениться, как только она выйдет из комы.
Марина продолжила учиться в Академии Каи, где по совместительству заменяющего и был Данте. Вот тут разгорелся нешуточная битва между Данте и Даниэлем. Даниэль стал хорошим консультантам по гонкам и одним из лучших пилотов. Данте тоже был не последним по своей значимости. А Марина не знала, кого из них выбрать. Но все же со временем она выбрала Даниэля, объясняя это тем, что с
Хранитель часто навещал Каю, даже чаще, чем сам Никон. И был очень расстроен тем, что она не приходила в себя. Все его как могли, так и подбадривали. Олимпия сначала выводила его из себя. Слишком уж он ей спокойным казался. Потом успокоилась, и Никон видел их часто в палате вместе.
Никон шел в свой кабинет, задумавшись о политике, когда столкнулся с кем-то в коридоре. Он даже не заметил, кто это был, лишь извинился на автомате, и пошел дальше.
— Тебе не кажется, что ты слишком много времени работаешь? — спросил до боли знакомый мягкий женский голос.
Он резко обернулся и увидел Каю. Она была в шикарном голубом платье, которое подчеркивало её голубые глаза. Причем оба глаза были голубого цвета.
— Что с твоими глазами? — хрипло спросил он.
На большее его сил не хватило.
— Я нашла общий язык с магией по некоторым аспектам, — пожала плечами Кая. — Поэтому она меня так долго не хотела отпускать из комы. Но когда мы будем наедине они обратно вернуться в разноцветный вариант.
Никон, не помня себя от радости, бросился и обнял её, а за тем страстно поцеловал.
— Я по тебе скучала, — сказала Кая. — Но очень радовалась, когда ты меня навещал. Я все чувствовала. Даже твои поцелуи.
— Я по тебе тоже очень соскучилась, — сказал он и ещё раз поцеловал. — Кстати, раз уж тебе удалось снять мое проклятие, то я просто обязан на тебе жениться.
— Не прямо сейчас, — ответила она. — Я хочу настоящую свадьбу. И быть в белом платье.
Никон только улыбнулся, но спорить не стал.
— Раз уж ты жива и здорова, то я бы хотел с тобой переговорить. Надеюсь, у тебя нет ни чего против и ни каких секретов от меня больше? — спросил Никон.
— Нет, — ответила она. — Ели хочешь, я тебе все расскажу.
— Я очень этого хочу, — кивнул Никон.
— Тогда пошли, найдем более удобное место, — предложила она.
Никон согласился. Они телепортировались в его спальню. Кая легла на кровать. Никон присоединился. Кая прижалась к нему и сказала:
— Начну с того, что тебя больше всего интересно. С самого начала, а именно, с ночи моего побега.
Никон не стал спорить. Ему нужно было все узнать.
— Ты же знаешь, какая я чувствительная. Поэтому я очень сильно переживала измену, как я считала. Я позвонила тебе и нашла в тебе все то утешение, что ни получало, ни когда. В ту ночь я и поклялась себе, что любой ценой сниму с тебя это проклятие, — начала Кая.
Никон прекрасно знал все её чувства. И он так же знал, что если она что-то задумала, то уже не отступиться.
— И что же ты сделала? — спросил Никон.
— В тот же вечер я взяла все деньги, паспорт и поехала в космопорт. Там я села на первый рейс до Янтариона улетела отсюда, — Кая улыбнулась. — Представь мою ситуацию: я одна в чужой галактике, без вещей, без гражданства, ещё к тому же беременная, — говорила она довольно спокойно.
— Сказала бы мне, я бы тебе помог, — заметил Никон.