Проклятие верности

Глава 1

Огонь в камине шипит и плюется искрами, будто чует мое настроение. Я сижу на подоконнике в одной тонкой рубашке, мороз за стеклом кусает спину, но мне нравится этот контраст. Нравится, как ледяной камень усмиряет жар, который до сих пор бушует в венах после нашей ссоры.

Я точу кинжал. Лезвие скользит по оселку с мерным, гипнотическим звуком. Шшш-шшш-шшш. В этом звуке есть что-то успокаивающее. Что-то честное. Клинок не лжет.

— Ты могла хотя бы притвориться,

что тебе не все равно.

Его голос бьет в спину. Низкий, с хрипотцой — той самой, от которой у меня когда-то подкашивались колени. Сейчас я ненавижу этот голос. И люблю его. Одновременно. И от этой двойственности хочется выть.

— Зачем? — Я не оборачиваюсь. Пусть видит только мою спину. Пусть смотрит на шрамы — их достаточно, чтобы понять: я не из тех, кто играет в чужие игры. — Ты уже вынес приговор, Тамир. Я слышу это в твоем голосе.

Шаги. Тяжелые, уверенные. Тени в углах комнаты вздрагивают и тянутся к нему, как псы к хозяину. Я чувствую это кожей — его магию, запах озона и гари. Мой муж — герцог Опальных Земель. Один из сильнейших магов королевства. И сейчас он смотрит на меня так, будто я его враг.

— Письмо нашли в твоем тайнике. В том, где ты хранишь амулет матери. — Его голос дрожит. Всего на полтона, но я слышу. Я всегда слышу, когда он боится. А боится он одного — потерять меня. — От лорда Кассиана. «Моей единственной истинной госпоже». Стихи. Клятвы. И твоя печать на воске, Элиана.

Я медленно поворачиваю голову. Смотрю на него через плечо. Изумрудные глаза встречаются с серыми — и я позволяю себе усмехнуть. Дерзко. Насмешливо. Так, как умею только я.

— И ты поверил. Даже не спросил. Даже не дал мне посмотреть на эту подделку.

— Подделку?!

Он рванул вперед быстрее, чем я моргнула. Тени взорвались черным пламенем. Ладони ударили в каменный проем по обе стороны от моей головы. Он навис надо мной — огромный, темный, пахнущий грозой и старым вином. Его дыхание обжигает лицо.

— Твоя печать, Элиана! — рычит он. — Ее невозможно подделать! Ее магия связана с твоей кровью!

Я не отвожу взгляда. Даже не моргаю. В прошлой жизни я была наемницей. Меня пытали. Меня закапывали живьем. Меня резали и жгли. И знаешь что, Тамир? Твоя ярость — это цветочки по сравнению с тем, что я пережила.

— Значит, кто-то достал мою кровь, — говорю я спокойно, хотя сердце колотится о ребра, как бешеная птица. — Подумай, Тамир. Твоя драгоценная сестрица Илдиана на прошлой неделе «случайно» поранила меня на тренировке. Помнишь? «Ах, прости, я не умею обращаться с клинком!»

Он замирает. На одно мгновение. Всего на одно.

И в этот миг я вижу — зерно сомнения упало. Но оно тут же оказывается растоптанным.

— Илдиана не посмела бы, — цедит он сквозь зубы. — Она чтит законы дома.

— Илдиана мечтает согреть твою постель с тех пор, как ей исполнилось двенадцать.

Я откладываю кинжал.

Медленно, демонстративно спокойно. Встаю с подоконника. Я босая. В тонкой рубашке. Мои черные волосы растрепаны, на губах — привкус вчерашнего вина. И все равно я чувствую себя королевой.

Я подхожу к нему вплотную. Беру его лицо в ладони. Мои руки — жесткие, в мозолях и шрамах — помнят каждую черточку. Угловатую челюсть. Ямочку на подбородке. Шрам над бровью — я подарила ему его в нашу первую встречу.

— Я мешаю ей, Тамир, — говорю я тихо, почти ласково. — Я — чужеродный элемент. Наемница, посмевшая стать герцогиней. А она хочет быть твоей. Всегда хотела.

— Прекрати!

Он бьет кулаком по стене рядом с моим ухом. Камень трескается. Пыль сыплется на плечи.

Я даже не моргаю.

— Сильный мужчина, — усмехаюсь я. — Великий воин. Но как же легко тобой манипулировать, Тамир. Стоит лишь нашептать про измену — и ты готов сжечь мир.

— Я готов сжечь мир за тебя, — выдыхает он мне прямо в губы. В этом «за» — столько собственнической, безумной, страшной любви, что у меня перехватывает дыхание. — Но если ты меня предала…

— То что? — Я подаюсь вперед. Сама. Мои губы почти касаются его. — Убьешь? Ты не сможешь, Де Жамбер. Браслеты не позволят.

Я поднимаю левую руку. На запястье, от кисти до локтя, вьется изумрудная вязь. Магическая татуировка. Браслет Верности. В день свадьбы мы вплели свои души в эти узоры. Он не может причинить мне боль, не поранив себя. Я не могу солгать ему, не почувствовав огонь на коже.

Браслет молчит.

Тамир отшатывается. Его глаза расширяются. В них — ужас. Но не от возможного предательства. От осознания того, что он уже сделал.

— Браслет… — шепчет он. — Если бы письмо было настоящим, если бы ты изменила… он бы загорелся. Он бы…

— Сжег меня изнутри, — заканчиваю я за него. — Да. Но почему-то не горит. А знаешь почему, любовь моя?

Я поднимаюсь на цыпочки. Смотрю прямо в эти серые глаза — цвета бури, цвета стали, цвета безумия.

— Потому что я никогда, слышишь, Тамир, никогда не смотрела на другого мужчину с той секунды, как ты ввалился в мою палатку пьяный в стельку, истекающий кровью, и заявил, что я самая прекрасная из всех, кого он пытался убить.

Он судорожно вздыхает. Всей грудью. Как человек, который тонул и вдруг коснулся дна.

— Прости, — хрипит он. — Эли, прости меня.

Я целую его.

Жестко. Со вкусом крови — он прокусил губу, когда сдерживал ярость. Я вгрызаюсь в его рот, и он отвечает. Он всегда отвечает. Между нами нет нежности. Есть битва. Есть страсть. Есть одержимость.

— Идиот, — выдыхаю я ему в рот, когда мы на секунду отрываемся друг от друга, чтобы вдохнуть. — Твой главный недостаток не ревность. Твоя слабость — ты веришь тем, кто говорит красиво. А я — тем, кто доказывает делом.