Проклятие сумерек
Шрифт:
– Как же вышло, что дочь торговца сделалась герцогиней?
– Фейнне всегда была необыкновенной, – произнес Ренье задумчиво. – Когда мы узнали, что теперь она носит титул, мы даже не удивились.
– «Мы»? – переспросила Эскива.
– Мой брат и я, – объяснил Ренье.
– А вы не были в нее влюблены? – осведомилась проницательная Эскива.
Ренье тихо засмеялся.
– Конечно были! Почти все молодые люди нашего академического курса были влюблены в Фейнне из Мизены!
– Какая она? – ревниво продолжала выспрашивать Эскива.
– Такая, что хотелось погладить по
– Наверное, сейчас она толстая, – сказала Эскива.
– Это не отменяет того обстоятельства, что Фейнне – милая, – сказал Ренье. – И вот еще что: с ней можно было дружить.
– Если говорить честно, – протянула Эскива, – меня интересуют не замечательные свойства ее характера и внешности, а то, что делает ее ценной для нашей миссии.
– Слушаюсь, повинуюсь и мысленно падаю ниц, ваше величество, – сказал Ренье. Он поймал прядь волос Эскивы и быстро поднес к губам. Она и ахнуть не успела, как он уже зажал прядку между зубами.
– Пустите! – возмутилась маленькая королева.
Ренье разжал зубы.
– Ладно… Приближаюсь к главному в моем недостойном повествовании. Фейнне – слепая. Она родилась незрячей.
– Как же она училась в Академии?
– Ей помогал нанятый ее отцом телохранитель по имени Элизахар. Еще одна прелюбопытнейшая личность… Умел читать, писать, острить и ставить на место нахалов, не проливая крови.
Эскива махнула рукой:
– Вы нарочно меня мучаете!
– Обожаю мучить юных эльфийских дев, – не стал отпираться Ренье. – Однако возвращаюсь к главному. Однажды Фейнне пропала. Чуть позднее она обнаружилась в саду Академии. По ее словам, она случайно очутилась в мире, где у нее было зрение. Впоследствии это умение – перемещаться между мирами – подтвердилось. Герцогиня Ларра – единственный известный нам человек, способный на такое. Никто не исследовал ее способности. Герцог Вейенто пытался это сделать, но потерпел неудачу. Фейнне попросту ушла от него. Проскользнула у него между пальцами. И больше ни один человек не посягал на свободу Фейнне и не осмеливался прикасаться к ее тайне.
– А Элизахар? – спросила королева. – Разве ему она не открылась? Было бы странно, если бы жена сохранила тайну для себя одной, не посвятив в нее мужа.
Ренье пожал плечами.
– Сказать по правде, я понятия не имею, как сложились ее отношения с Элизахаром. Я очень давно не встречался с ними обоими. Когда я видел Элизахара в последний раз, он был влюблен.
– Еще одно слово в том же роде – и я начну ненавидеть герцогиню Ларра, – предупредила Эскива.
– А что я такого сказал? – удивился Ренье.
– Не желаю обсуждать это. – Эскива растянулась на земле. – Надеюсь, ваша дорогая Фейнне с ее ценным даром нам поможет. Если захочет. И если сумеет. А теперь я желаю спать.
– Не смею препятствовать, – сказал Ренье.
– Дайте вашу руку, я положу на нее голову, – распорядилась Эскива.
– Осмелюсь заметить, голова у вашего величества весьма тяжела.
– Превосходно.
– Как чугунная чушка.
– Очень хорошо.
– У меня затечет рука.
– Прелестно.
– И будет болеть.
– Это моя мечта, – сказала
– Весьма, – сказал Ренье.
– Очень хорошо, – повторила Эскива. Она прижалась к нему и почти мгновенно заснула.
Ренье смотрел на расслабленное детское лицо и ясно видел, каким оно станет, когда Эскива повзрослеет. От Уиды он знал, что эльфийка влюбляется один раз и на всю жизнь – если это чувство вообще когда-либо посетит ее сердце. А он, Ренье, обречен любить эльфийскую королеву. Эскива – последний, прощальный подарок его великой возлюбленной. Той королевы, первой.
На миг из чащи вынырнул Радихена. Хмуро оглядел спящих королевских детей, встретился глазами с Ренье, кивнул и снова скрылся.
Адобекк доверял этому человеку, своему холую и воспитаннику. И Ренье тоже доверял ему: потому, что привык полагаться на умение своего дяди разбираться в людях, но в еще большей степени – потому, что Радихена находился здесь ради сына Эйле.
Незаметно сон сморил и Ренье, и он заснул с безмятежностью чистого сердцем пропойцы. И ничто не мешало его отдыху: ни затекшая рука, ни близость вражеской армии, ни даже толстая зеленая гусеница, деловито проползавшая по его щеке незадолго до рассвета.
Глава тридцать первая
ЭЛИЗАХАР, ГЕРЦОГ ЛАРРА
– Я же говорил тебе, здесь кто-то есть, а ты не верил!
Двое солдат рассматривали спящий лагерь. Один негромко рассмеялся:
– Чего только не обнаружишь, отойдя по нужде! Прав наш великий герцог: стоит ради этого удаляться от лагеря, а не гадить у себя под носом.
– Герцог имел в виду нечто другое, – сказал второй солдат. – Герцогу не нравятся сюрпризы, вот он и требует, чтобы мы уносили свое дерьмо в сторонку.
– Великий герцог в состоянии предвидеть самые неожиданные последствия своих распоряжений, – возразил первый солдат, все еще посмеиваясь. – И вот нам награда за послушание: хорошенькая юная девочка и с ней всего двое защитников.
– Один, – поправил его товарищ. – Мальчишка не в счет.
Хрустнула ветка. Оба солдата резко обернулись и оказались лицом к лицу с хмурым рыжеволосым человеком, который появился как будто из пустоты.
– Эй, ты откуда… – начал было первый солдат.
Радихена поднял меч. В свое время Адобекк настоял на том, чтобы Радихену обучали фехтованию. «Дворянская шпага ему явно ни к чему, – заявил бывший королевский конюший, – а вот солдатский меч в полторы руки – неплохая штука. В меру сдержанно, не слишком претенциозно и в то же время вполне действенно».
Завидев оружие, солдат ухмыльнулся и набросился на противника с ножом в одной руке и коротким широким мечом – в другой. Радихена легко отбился. Второй солдат, с мечом в опущенной руке, слегка осклабясь, смотрел за поединком. Он был готов вступить в битву в любой момент и жадно высматривал, когда Радихена сделает ошибку и станет уязвим.
Звон клинков разбудил Ренье, сперва вплетясь в сон, а затем сразу же превратившись в явь. Ренье вздрогнул и открыл глаза. Рядом тихо спала Эскива. Он осторожно высвободил руку и бросился на шум.