Проклятие обреченных

Кочелаева Наталия Александровна

– Сереж, я хочу покататься на «Камикадзе»! Пошли со мной?

На «Камикадзе» визжали в голос люди. Огромная ладья взлетала в небо, на несколько секунд зависала вверх ногами, причем оттуда, с высоты, сыпалась из карманов катающихся мелочь и всякая дребедистика, потом ладья со страшной скоростью обрушивалась вниз. Ничего себе удовольствие! Сережа поморщился:

– Не люблю каруселей. Катайся одна.

На несколько минут ему удалось отделаться от Мариночки. Одноклассники тоже рассосались кто куда. Сережа купил в киоске бутылку газировки, присел на скамью. На другом конце скамейки сидела разноцветная стайка девчонок. Все они были его ровесницы, голенастые болтушки.

От них веяло дезодорантом и фруктовой жевательной резинкой. Девчонкам не сиделось на месте – они щебетали, хихикали, подталкивали друг друга и бросали на Сережу быстрые взгляды. Одна встала:

– Я за мороженым.

– Дашунь, и мне захвати эскимо!

– А мне шоколадное!

– Тебе нельзя, ты на диете!

– Сама ты толстая корова!

И к чему им какие-то диеты? Сережа посмотрел на ту, что собралась за мороженым, и что-то екнуло у него под ложечкой. У нее были большие голубые глаза, курносенький нос, острый подбородок – лицо, похожее на кошачью мордочку, неправильное и очаровательное. В маленьких ушках качаются сережки с жемчужинами, и ее кожа перламутровым свечением тоже напоминает жемчуг. Была у нее еще забавная гримаска – прежде чем улыбнуться, она собирала губы в бутончик, будто собираясь свистнуть или подуть в невидимую дудочку. И его сердце услышало звуки этой дудочки, и с этого момента он готов был идти за ней, как шли за крысоловом юные горожане города Гамельна.

Откуда только смелость взялась! Он встал со скамейки вслед за ней и пошел, глядя как зачарованный на ее спину – мелким бесом вьющиеся волосы девушки были заплетены в красивую, похожую на большой золотой колос косу. У лотка с мороженым Сережа осмелился заговорить с ней, и она ответила ему приветливо. Ее звали Даша. В тот день подруги не дождались ни Даши, ни своего эскимо – она пошла гулять со своим новым приятелем по затененным аллеям старого парка. Небо затянулось тучами, нахмурилась серой рябью озерная гладь, от порыва ветра скрипнули дубовые ветви, а они все ходили и говорили, говорили… Ей, как и ему, нравятся старые музыкальные фильмы. Он слушал английскую группу Hot Chip, у нее в розовых наушничках мяукает Лагутенко, но оба обожают местное фолк-трио «Кожа». Он танцует, она тоже всегда мечтала танцевать, но вместо этого зачем-то пошла учиться в юридический лицей.

– Ты придешь на наше выступление?

– Конечно! Представляешь, а я ведь обращала внимание на афиши! «Божественная комедия», да? «Данте в аду, Данте в раю, а мы на краю?»

– Красиво звучит, да?

– Очень!

– А спектакль еще красивее.

Он проводил Дашу до остановки маршрутки.

– Я далеко живу. Ты меня дальше не провожай, а то как раз под дождь попадешь.

Вообще-то дождь шел уже давно, просто они его не замечали.

• • •

Они стали встречаться – не часто, потому что все же у обоих учеба, выпускной класс, а у него еще и танцы… Но и не редко, ведь Даша приходила почти на все представления «Антре», и потом они шли гулять – в любую погоду, куда глаза глядят. Бесснежная, пронизывающе холодная зима заставляла их искать убежища. Зима всегда готова открыть ищущим что-то новое…

В бесприютном городе они нашли много укромных уголков, например художественный музей, в который по будням никто не заглядывал, недорогую, но симпатичную кофейню, книжный магазин, владельцы которого поставили кожаные диванчики, все для удобства покупателей! Они часто ходили в кино – и ходили бы еще чаще, если бы для Сережи полумрак зала не был наполнен невыносимым, тянущим напряжением. От близости ее лица, от нежности ее руки в его руке, от того, что порой

она прижималась к нему мягким плечом, он совершенно терял голову, в ушах шумело, перед глазами вставал туман, и иной раз он не мог вспомнить даже названия только что увиденного фильма. А Даша рвалась обсудить с ним содержание и потом смешно дулась. Да какое там «содержание» могло быть у очередного блокбастера? Они не целовались, но порой в эсэмэске Даша приписывала «целую», и он маялся часами, размышляя, что бы это значило и может ли он поцеловать ее наяву? Но все не решался. Вдруг обидится, уйдет и он ее никогда больше не увидит?

У него не было приятелей, кроме одноклассника, с которым он последние годы просидел за одной партой. Но этот угрюмый, увлеченный компьютерными играми парнишка вряд ли был специалистом в интересующей Сережу области.

Разумеется, ему случалось слышать мальчишечью болтовню – молодая, щедро усыпанная прыщами поросль по укромным углам соревновалась друг с другом в цинизме, рассказывая о невозможных победах над невероятными красотками. Но Даша не была похожа на «классную телку с во-от такими…», кто знает, проявит ли она такую же готовность и энтузиазм? И пока он решался только греть ее вечно замерзающие руки своим дыханием, прикасаясь губами к полупрозрачным пальчикам, а она, играючи, порой щекотала ему лицо пушистым кончиком своей косы.

На день рождения он купил Даше маленький подарок – белые пуховые варежки. Денег пришлось попросить у отца, ведь свои карманные он получил две недели назад и успел промотать их на кино и на кофе с пирожными. Сережа опасался докучных вопросов, быть может, насмешек, но отец был чем-то озабочен и на просьбу сына ответил:

– Возьми в кармане пальто сколько нужно.

По дороге в школу Сережа купил варежки у старухи, закутанной в огромную пуховую шаль, похожей на бурую медведицу. До вечера они лежали в его рюкзаке, прижавшись друг к другу, как испуганные крольчата.

День рождения Даши они отмечали вдвоем, в своей любимой кофейне, и все было так хорошо, так вкусно пахло кофе, ванилью и корицей, так чудесно улыбалась она, что Сережа забыл о своем подарке и вспомнил только возле ее дома, к которому она наконец-то разрешила себя проводить.

– Это тебе. Они будут греть тебе руки, если вдруг замерзнут, а меня рядом нет.

– Какие красивые! – ахнула Даша.

– Ты теперь как Снегурочка, – сказал Сережа, любуясь ею.

– Правда? Может быть, как Снежная королева?

– Нет. Смотри: на Снегурочке красная шубка с белой опушкой…

– Это не шуба, а пуховик.

– Все равно. Белые валенки…

– Это сапожки!

– Не играет роли. Белая пушистая шапочка и белые рукавички. И коса у тебя, как у Снегурочки…

– Как у Снегурочки, – повторила Даша задумчиво, и глаза у нее вдруг стали неподвижные, словно стеклянные.

Сережа даже испугался:

– Ты что? Что с тобой?

Она заморгала.

– У тебя бывает такое чувство, что ты уже когда-то это видел? И снег шел точно так же, и кто-то сказал то же самое?

– Это называется дежавю. По-французски – «уже было», – блеснул почерпнутыми у родительницы познаниями Сергей.

– Да-да… Наверное. Но неужели ты этого не видишь, не чувствуешь?

– Что-то есть, – неуверенно ответил Сережа, но сам видел только ее веселые глаза, раскрасневшиеся щечки, нежный рот и чувствовал только желание и страх. И все же осмелился, качнулся вперед, ткнулся сухими губами в ее ухо, почувствовав холодок жемчужной сережки, ткнулся в щеку, наконец нашел губы и замер, припав к ним, а она обхватила его за шею – как смешно щекотятся эти пуховые варежки!