Проклятие демона
Шрифт:
Я повернулась к говорившему. Лерден Вирсейр — глава седьмого рода и, вероятно, мой главный противник. Интересно, он сам понимает, насколько нелеп заданный им вопрос? Пытаться сравнить положение рабов и их хозяев? Он смеется? Хотя о чем я? Конечно, смеется. Надо мной. Над моим происхождением и обретенным прошлой ночью статусом.
— Боюсь, я не в силах сравнить в полной мере, — ответила спокойно, принимаясь за рулет из телятины. — Мне повезло вырасти свободной. Вероятно, о жизни рабов я знаю даже меньше вашего.
Сдержанно улыбнувшись, я обмакнула
Голубоглазый демон хмыкнул.
— Скажите, вы ведь были воспитанницей махры Амарелии? — спросила высшая в дорогом платье янтарного цвета.
Я мельком посмотрела на сестру Кеорсена, после чего перевела взгляд на говорившую.
— Это так. — Мой голос прозвучал размеренно и мягко. Всем своим видом я пыталась показать, что чувствую себя уверенно, что не боюсь. — Мне повезло иметь в наставницах такую высшую, как Амарелия: прекрасную, умную, целеустремленную. Я искренне благодарна ей за заботу и внимание.
— И она не обращалась с вами как с игрушкой? — Демоница удивленно хлопнула ресницами. Слишком старательно, чтобы поверить в искренность ее эмоций. — Это все-таки так для нас естественно… — добавила она, бросая взгляд на остальных присутствующих.
Кто-то из сидящих за столом едва заметно кивнул, соглашаясь.
— Нет. — Я снова позволила себе сдержанно улыбнуться. — Амарелии нет нужды развлекаться таким образом. Для этого у нее слишком утонченный вкус.
— Махра Сатрея…
А вот эту демоницу я знаю. Не лично, разумеется, но на вечере Кеорсен показал своих ближайших родственников. Да и серебряный взгляд слишком явно выдает ее принадлежность к Артенсейрам.
Я повернулась к Амадейне Марваде-Артенсейр — матери Лунары.
— Прошу простить мне мое любопытство, — продолжила она, — и если вопрос покажется слишком личным… уверена, мы все поймем, если вы оставите его без ответа.
Чем более витиевато пыталась говорить Амадейна, чем слаще казалась ее улыбка, тем беспокойнее становилось у меня на душе.
— Скажите, рассчитываете ли вы составить партию одному из представителей нашего общества, как в свое время поступила ваша матушка? Только официально, разумеется, — добавила она, еще шире растягивая губы.
В груди обожгло вспыхнувшим гневом. Слишком отчетливо звучала насмешка, слишком старательно Амадейна пыталась задеть, и слишком страшно мне было отвечать на этот вопрос.
— Боюсь, мне рано думать о подобном. Для начала хотелось бы стать достойной дочерью своего отца, истинной наследницей рода.
— Конечно, — с готовностью отозвалась Амадейна, — но ведь отмеренный вам Великим срок короче нашего. Кто знает, сколько у вас осталось времени.
— Вы советуете мне пойти против воли Великого? — Я подарила демонице лукавую улыбку. Точнее, мне очень хотелось, чтобы она казалась лукавой, а не напряженной, выдавленной через силу. — Если мне действительно отмерено мало времени, я хотела бы провести его с отцом в родовом замке.
Серебристые
— Дорогие друзья, — взял слово Маорелий. — Я понимаю ваш искренний интерес к личности моей дочери. Уверяю вас, некоторые вопросы я сам не прочь ей задать. — Несколько высших за столом улыбнулись. — Но сейчас, прошу вас, давайте просто разделим первую совместную трапезу. Уверен, впереди нас ждет много новых встреч, и вы сможете познакомиться с Сатреей поближе. А познакомившись, проникнитесь к ней самыми добрыми чувствами.
Услышав последнюю фразу, я едва сдержала усмешку. Представить высших, воспылавших «самыми добрыми чувствами» к полукровке, не получалось при всем желании. Впрочем, всегда остается шанс, что мы с демонами по-разному понимаем значение этого выражения.
После речи Маорелия разговоры за столом потеки в более спокойном русле. На меня если и бросали недовольные взгляды, то лишь урывками, ненадолго. Будто желали убедиться, что получеловечка еще здесь и не привиделась им, словно мираж в пустыне.
А после обеда, как и говорила Грамедея, демоны начали отбывать. Один за другим они прощались с Маорелием в портальном зале и ступали в туманные зевы переходов. Рейшар, подарив мне напоследок ободряющую улыбку, тоже покинул замок.
Последними у открытого ока портала остались Амадейна с Лунарой.
— Праздник вышел изумительным, — сверкнула белозубой улыбкой старшая из демониц. — Уверена, его еще долго будут помнить. — Улыбка на мгновение уступила место холодной усмешке, выдавая всю гамму вложенных во фразу чувств.
— Искренне рад, что ночь вышла незабываемой. — Маорелий же держался очень спокойно. Так, будто и не заметил попытки ужалить.
Амадейна хмыкнула. Потом бросила взгляд на дочь — та держалась на почтительном расстоянии.
— Пошли, Лу. Еще раз благодарю за гостеприимство. — Развернувшись, Амадейна первой шагнула к порталу. Маорелий шел рядом, оставаясь в образе радушного хозяина.
Едва высшие повернулись к нам спиной, Лунара бросила мне скомканный шариком лист бумаги. Я ловко перехватила его в полете, сжала в кулаке и завела руку за спину.
— Луна? — позвала Амадейна, мельком глянув через плечо.
— Иду, — откликнулась она и поспешила к порталу.
Я же продолжала стоять со сдержанной полуулыбкой, сжимая в пальцах драгоценное послание.
ГЛАВА 3
Опустевший замок казался пугающим. Нет, в нем сновали слуги, слышались звуки приглушенных шагов и разговоров, но без Кеорсена я чувствовала себя потерянной и совершенно одинокой.
Ему пришлось уйти вместе со всеми. На этом настаивал Маорелий, да и сам Кеорсен признавал, что его длительное пребывание в замке может породить ненужные слухи. И без того поддержка со стороны двух сильнейших высших выглядит подозрительно. Не стоит усиливать настороженность двенадцати родов.