Проклятие чародея
Шрифт:
— Пять раз? Да ты что? Какое редкостное упорство!
— Разве ты ничего не получал? Не понимаю…
Говоря это, Каравайз деловито рылась в куче бумаг, которыми была битком набита стоявшая тут же на столе корзина для герцогской корреспонденции. Вскоре ей попалось письмо, на несломанной печати которого красовался знаменитый герб Хар-Феннахаров. Затем она выудила еще одно и еще.
— Отец, эти письма лежат здесь не одну неделю! А ты их даже не прочел!
Герцог Бофус неловко поежился.
— Кара, полно тебе ругаться. Ну, сама подумай, писем так много,
— Отец, сейчас гораздо важнее вернуть свободу ему и Рэйт Уэйт-Базефу. Ты ведь мне поможешь?
Взяв перо, она принялась набрасывать текст указа.
— Конечно. Но все же до чего странно, — призадумался герцог, — готов поклясться, что я не приказывал арестовать их.
— Знаю. Приказ поступил от Глесс-Валледжа, который не имеет на это ни малейшего права. И он об этом горько пожалеет.
— Так это Глесс-Валледж распорядился взять под стражу Уэйт-Базефа и того, вечно забываю его имя? Что ж… — Герцог отпил глоток из бокала с подслащенным поссетом. — Думаю, нам не стоит совершать опрометчивых поступков. Коли Глесс-Валледж так решил, наверняка у него были на то веские основания. Дорогая, магистр — человек недюжинного ума.
— Не то слово… Это я и сама прекрасно знаю. Отец, ты не понимаешь главного! Глесс-Валледж не вправе налагать арест на кого бы то ни было. Только ты своей волей можешь карать и миловать. Он посягает на твою власть, неужели ты этого не видишь? Кроме того, Уэйт-Базеф не совершил никакого преступления. Ты должен его освободить.
— Разумеется, дорогая, и мне того же хочется, но, право же, не знаю… Просто не знаю. Пожалуй, сначала нужно расспросить об этом самого Валледжа. Как жаль, что ты не рассказала об этом час назад, я бы с ним обязательно поговорил.
— Валледж был здесь час тому назад? И что вынюхивал этот змей?
Герцога столь резкое выражение задело за живое:
— Караг, дорогая, зачем ты так? Не надо. Нехорошо. Глесс-Валледж — чудный, чудный человек. Ну почему ты его так не любишь?
— Он лгун, лизоблюд и лицемер! Да у меня мурашки по коже, когда он со мной в одной комнате. Хотя все это мелочи. Главное в другом. Глесс-Валледж становится опасным. Прибрал к рукам всю власть в ордене Избранных, а для такого честолюбца это бремя непомерно велико. Он — предатель. Не задумываясь, продаст тебя врагу, а то и сам всадит нож в спину, коли увидит в том для себя выгоду. Он хочет слишком многого, уже и без того обладая слишком многим. Как тебе такой ответ, отец?
Герцог Бофус улыбнулся.
— Кара, дорогуша, полно злиться. Ты умница, спору нет, но в этом вопросе глубоко заблуждаешься. Глесс-Валледж нам друг, я это точно знаю. Как можно не любить того, кто тысячей разных способов доказал свою благорасположенность? К тому же он о тебе очень высокого мнения. Если вдруг заходит о тебе речь, то он не жалеет самых восторженных
— Кажется, упала с лестницы? — рассеянно вставила Каравайз. — Или, может, ее столкнули?
— Он в высшей степени достойный человек, дорогая, я всегда мечтал о том, что однажды вы с ним…
— Нет, нет и нет! — Каравайз всем телом напряглась. — Не желаю даже говорить на эту тему!
— Но, голубушка моя…
— В любом случае, раз уж тебе так хочется меня с кем-нибудь повенчать, пусть это будет герцог Хурбский. Альянс с Хурбой нам бы сейчас не помешал. Заручившись ее военной поддержкой, мы бы мигом выдворили ламмийцев из форта Вейно и вообще из Ланти-Юма. Пойми, ламмийский гарнизон держит нас за горло, и…
— Кара, детка, замуж за герцога Хурбского тебе никак нельзя! Ведь тогда тебе пришлось бы переехать в Хурбу, а это такая даль! Что до самого герцога, он, говорят, поколачивает слуг и еще от него разит чесноком. Нет, он не джентльмен, и не думаю, что брак с ним принесет тебе счастье.
— Брак? Вот уж необязательно заводить дело так далеко. Хватило бы простой помолвки. А потом, когда мы выкурим ламмийских наемников, придумаем, как отделаться и от Хурбы. Или сделаем помолвку бессрочной — как нам будет удобнее.
— Кара, моя Кара, знала бы ты, каким холодом и бездушием веет от подобных рассуждений! В конце концов, герцог Хурбский — живой человек, и нельзя так играть его чувствами…
— Можно, если того требуют интересы государства. Ланти-Юм находится в бедственном положении. А насчет герцога Хурбского, будь уверен, он питает ко мне не больше привязанности, чем я к нему, и потому его чувства — если, конечно, они у него есть — вряд ли будут задеты…
— Как знать, дорогая, да и в любом случае негоже использовать людей в своих целях. Если б мне хоть на миг показалось, что ты говоришь это всерьез, я был бы крайне огорчен.
Каравайз только вздохнула.
— Но, — продолжал герцог, — неплохо бы моей голубушке выйти замуж за лантийца, и тогда она останется в родном городе, подле любящего отца. Так вот, Глесс-Валледж…
— Да, ты говорил, он был у тебя сегодня. Чего хотел?
— Принес сообщение о еще одном нападении в глубине острова, таком же, как недавнее происшествие в… Фензе, кажется? — От внимания герцога ускользнуло, что его дочь напряглась, вся обратившись в слух. — Еще одну деревню разгромили во мраке. Глесс-Валледж был так добр, что сам принес мне эту весть, поскольку не хотел, чтобы меня ввели в заблуждение сумбурные кривотолки и донесения из ненадежных источников. Валледж заверил меня, что чародеи сами все уладят. Более того, он лично возглавит следственную комиссию, которая будет действовать в условиях строжайшей секретности, дабы не сеять панику среди населения. Он так внимателен, так умеет успокоить…