Проклятье Победителя

Руткоски Мари

Кестрел тут же ощутила одиночество. Она не была к этому готова. Однако, когда она спросила себя, чего ожидала, перед ее мысленным взором встал образ того, как они с Арином вместе сидят на скамейке.

Кестрел подняла взгляд к стеклянной крыше — пирамиде фиолетового неба. Она увидела острый серп месяца и вспомнила, как Инэй советовала научиться принимать то, что изменить нельзя.

Она прошла через помещение к своим друзьям.

*

За ужином Кестрел ела мало, а пила еще меньше, хоть Ронан, который сидел

справа от нее, старательно пополнял ее тарелку и бокал. Девушка была рада, когда унесли последнюю смену блюд и все перешли в соседнюю бальную залу: она начала чувствовать себя за столом, будто в заточении, а болтовню Ронана было слишком легко предсказать. Кестрел предпочитала слушать музыку. Даже в толпе она сможет получить удовольствие от танцевальной мелодии, которую играл флейтист. Она подумала, что Арин бы тоже ею насладился, если бы был здесь.

— Кестрел. — Ронан прикоснулся к ее длинной серьге, качнув ее. — Ты витаешь в облаках. Что так захватило твои мысли?

— Ничего, — ответила она и почувствовала облегчение, когда к ним подошел Беникс и потребовал, чтобы Ронан выручил его.

— Близняшки Рауль, — умоляюще произнес Беникс, бросая взгляд в сторону сестер, которые были точной копией друг друга. — Одна не станет танцевать без другой, Ронан, поэтому, если не возражаешь…

Ронан казался раздраженным.

— Что? — спросил Беникс. Переведя взгляд с Ронана на Кестрел, он пренебрежительно взмахнул рукой. — Мы втроем старые друзья. Кестрел может отпустить тебя на один танец.

Кестрел точно не стала бы возражать. Но она изобразила нерешительность, будто одновременно и согласна, и немного против, хотя на самом деле ей было все равно. Она сказала юношам, что найдет Джесс и укромный уголок, где они смогут обменяться сплетнями.

— Только один танец, — сказал Ронан Бениксу, и они прошли по зале к близнецам. Начался танец, но Кестрел не стала искать Джесс. Она выбрала себе стул в тени и села, прислушиваясь с закрытыми глазами к звукам флейты.

— Леди Кестрел? — произнес встревоженный голос.

Кестрел открыла глаза и увидела девушку, на которой было одеяние прислуги-геранки.

— Да?

— Пожалуйста, не пройдете ли Вы за мной? Возникла неприятность с Вашей свитой.

Кестрел встала.

— Что произошло?

— Он кое-что украл.

Кестрел поспешила покинуть залу, желая, чтобы прислужница передвигалась по вилле расторопнее. Должно быть, произошла ошибка. Арин был умен и слишком хитер, чтобы сделать что-то настолько опасное. Он не мог не знать, что происходило с геранцами-ворами.

Девушка провела Кестрел в библиотеку. Там собрались несколько мужчин: двое сенаторов, державших Арина за плечи, и Айрекс, лицо которого при виде Кестрел осветилось таким торжеством, будто он только что вытянул выигрышную карточку «Клыка и Жала».

— Леди Кестрел, — произнес он, — кого Вы привели в мой дом?

Кестрел взглянула на Арина, который упорно на нее не смотрел.

— Он не стал бы красть.

Она услышала в своем голосе отчаянные нотки.

Должно быть, Айрекс тоже их услышал. Он улыбнулся.

— Мы видели, — сообщил один из сенаторов. — Он пытался спрятать за пазухой вот это.

Он кивнул на книгу, которая лежала

на полу.

Нет. Обвинение не могло быть истинным. Ни один раб не стал бы рисковать поркой, чтобы украсть книгу. Кестрел заставила себя собраться с мыслями.

— Вы позволите? — спросила она Айрекса, указывая на книгу подбородком.

Мужчина приглашающим жестом взмахнул рукой.

Кестрел наклонилась, чтобы поднять книгу, и Арин встретился с ней взглядом.

Ее сердце пропустило удар. Лицо Арина было искажено страданием.

Кестрел осмотрела закрытую книгу с кожаным переплетом. Она узнала заголовок: это был распространенный сборник геранской поэзии. В ее домашней библиотеке также было одно издание. Кестрел непонимающе держала книгу в руках, не видя в ней ничего, что стоило бы риска кражи, особенно отсюда, из библиотеки Айрекса, когда целям Арин могла бы послужить ее собственная.

В ее голове раздался шепот догадки. Она вспомнила вопрос, который Арин задал в экипаже. «Куда мы направляемся?» В его голосе прозвучало недоверие. Однако он знал, к кому они ехали. Сейчас Кестрел спросила себя: неужели в пролетавшем за окном пейзаже он узнал что-то, чего не узнала она? Мог ли его вопрос быть на самом деле не вопросом, а непроизвольными словами кого-то, на кого обрушилось внезапное понимание?

Она открыла книгу.

— Нет, — произнес Арин. — Пожалуйста.

Но она уже увидела подпись.

«Арину, — значилось на бумаге, — с любовью, от Аммы и Этты».

Это был дом Арина. Десять лет назад этот дом, эта библиотека, эта книга с посвящением от родителей принадлежали ему.

Кестрел медленно выдохнула. Ее пальцы лежали на странице прямо под черными рукописными строчками. Она подняла глаза и встретила ухмылку Айрекса.

Ее разум охладился. Она посмотрела на ситуацию так, как это сделал бы в сражении ее отец. Она видела свою цель. Видела цель противника. Осознавала, какие потери может себе позволить, а какие нет.

Кестрел закрыла книгу, положила ее на стол и повернулась к Арину спиной.

— Лорд Айрекс, — произнесла она приятным голосом. — Это всего лишь книга.

— Это моя книга, — ответил Айрекс.

Из-за ее спины раздался приглушенный звук. Не оборачиваясь, Кестрел сказала по-герански:

— Хочешь, чтобы тебя выгнали из комнаты?

Арин тихо ответил:

— Нет.

— Тогда помолчи. — Кестрел улыбнулась Айрексу и продолжила на родном языке: — Очевидно, что это не случай кражи. Кто посмеет обокрасть вас? Я уверена, он намеревался всего лишь взглянуть на нее. Вы не можете винить его за любопытство к предметам роскоши вашего дома.

— Ему не полагалось даже быть в библиотеке, не то что прикасаться к ее содержимому. Кроме того, есть свидетели. Суд будет на моей стороне. Это моя собственность, поэтому я буду определять количество плетей.

— Да, это Ваша собственность. Но давайте не забывать, что мы обсуждаем также мою.

— Его вернут тебе.

— По закону — да, но в каком виде? Я не желаю видеть его покалеченным. В нем куда больше ценности, чем в книге на языке, которым никто не интересуется.

Глаза Айрекса метнулись за спину Кестрел, затем снова обратились на девушку. В них блеснуло коварство.