Проклятье колдуна

Белогоров Александр Игоревич

— Ты куда собрался? — Девочка с трудом удержала Валерку. — Ты что, забыл, что только что внушал мне про туман? А от нечисти, думаю, сбежать посложнее, чем от собаки.

— В-верно. — От страха у Валерки зуб на зуб не попадал. Он больше не пытался вырваться и убежать, и только лихорадочно соображал, что же надо делать. Хома Брут вроде бы спасался тем, что рисовал вокруг себя круг, читал какие-то молитвы и не поднимал глаз. Валерка в таком состоянии был почти готов повторить те же самые действия. Но чем и где рисовать круг в этом тумане? Да и молитв он не знал. Значит,

остается только не смотреть. Мальчик крепко зажмурился. — Закрой глаза и не смотри, — посоветовал он Свете.

«Поднимите мне веки!» — завыл голос еще ближе.

— Закрывай не закрывай, все равно ничего не видно, — довольно бодро ответила девочка. После того как прекратился вой, она испытывала прилив уверенности и оптимизма. — Чего ты так дрожишь из-за каких-то сказок?

— Сама-то как дрожала, — сквозь зубы процедил Валерка.

— Ну, я-то боялась из-за воя, — оправдывалась Света. — А тут сказки.

— Про русалок мы тоже думали, что это сказки! — ответил Валерка. — Под любой сказкой есть какие-то реальные факты, только сильно искаженные.

— Ну, если так боишься, то можешь залезть на дерево, — вздохнула Света.

— Что же я, по-твоему, тебя одну брошу? — спросил Валерка. — Тогда лезем вместе.

— Еще чего не хватает! — возмутилась Света. — Даже если твой Вий и существует, то он сейчас даже своего носа не увидит! Да чтобы посмотреть друг другу в глаза вам, наверное, поцеловаться придется!

Несмотря на то что страх до конца не прошел, Валерка, представив такую картину, невольно фыркнул. Начавшийся в тот же самый момент очередной призыв поднять веки прозвучал уже не так уверенно, а слово «веки» прозвучало даже немного жалобно.

— Действительно. Что это я? — Мальчик взял себя в руки. До него, наконец, дошло, что в таком тумане посмотреть друг другу в глаза крайне проблематично. И потом, испугался Вия как маленький ребенок! Конечно, миф должен описывать реальное событие. Но что может убить взглядом? Разве что какой-нибудь лазер. В то, что лазерная установка может оказаться в Ведьмином лесу, поверить было совершенно невозможно.

— Чего нам теперь еще ждать? — задумчиво проговорила Света.

— Послушай! — Валерке пришла в голову интересная мысль. — А ты не боишься собаки Баскервилей? — спросил он немного смущенно.

— Ты думаешь, я буду бояться какой-то книжки?! — ответила Света с некоторым возмущением, но осеклась. В такой тяжелой ситуации не время было что-то скрывать и приукрашивать. — Ну, сейчас, конечно, нет. А вот раньше, в детстве, боялась, — нашла она силы признаться.

— Вот и я раньше боялся Вия, — с некоторым облегчением сказал Валерка. Сознаваться в детских страхах вторым было уже гораздо легче. — Я думаю, что нечто, может, даже этот туман, каким-то образом распознает наши страхи, чтобы нас же ими пугать. Ты заметила, как только мы немного успокаиваемся, все исчезает: и жуткий вой, и «поднимите мне веки».

— Ты все-таки немного гений! — заявила Света, обрадованная его мыслью.

— Да чего уж там! — смущенно ответил Валерка. Он так покраснел от этой похвалы, что даже был рад густому туману, скрывшему это. —

Страшно подумать, что было бы, если бы мы поддались панике, — развивал он свою идею. — Тогда я бы не удивился, если бы эти объекты материализовались. — Валерка любил вставлять в речь длинные и умные слова.

— Значит, можно ожидать новых звуков. — Света задумалась. — Признавайся, чего ты там еще боялся.

— Да вроде бы ничего особенного, — почесал затылок Валерка. — Если не считать совсем уж раннего детства, то, наверное, «Погребенные заживо».

— Брр, — поежилась Света. — Еще не хватает оказаться в каком-нибудь ящике. Впрочем, тут никаких особых звуков быть не должно. А мне очень не нравился Фредди Крюгер. Ну и еще несколько типов…

«Никогда не спите, дети!» — немедленно послышалось из тумана. Но теперь, когда ребята поняли, в чем тут дело, никакого страха это уже не вызвало.

— Спасибо, что напомнили! — язвительно сказала Света. — Спать нам, действительно, никак нельзя.

— Да, сказал очень к месту, — поддержал Валерка.

Вокруг поднялась страшная какофония. Тут были и вой, и скрежет, и какие-то дикие вопли, и угрозы. Страхи пошли в решительное наступление. Некоторые из них ребята хотя бы узнавали, а другие не могли даже припомнить, настолько все было смутно. Сначала Света с Валеркой как-то даже опешили. Уж слишком все это было неожиданно и странно. Но никакого ужаса звуки уже не вызывали. Скорее это было похоже на какую-то викторину, где по характерному шуму нужно было угадать очередного персонажа.

А потом их разобрал смех. Эти попытки напугать, особенно после реально пережитых ужасов, казались до того жалкими, что удержаться от смеха было просто невозможно. «Поднимите мне веки!», «Никогда не спите!» — наперебой подражали они этим голосам. После недавнего нервного напряжения ребята дали волю эмоциям и веселились от души.

Голоса разом смолкли. Как будто кто-то выключил проигрыватель, из которого они доносились. Ребята, посмеявшись еще несколько секунд, тоже затихли. Наступила странная, звенящая тишина. На некоторое время все словно застыло. Валерка и Света тоже не издавали ни звука. Веселье улетучилось, и теперь они снова были настороже в ожидании новых подвохов. И вдруг туман моментально рассеялся. Будто кто-то после долгой тьмы включил электричество.

Примерно с минуту ребята только жмурились, вновь привыкая к солнечному свету, который теперь казался им таким теплым и прекрасным. Но наслаждаться хорошей погодой было некогда. За то время, пока они находились в тумане, солнце успело еще ниже спуститься к горизонту. До вечера оставалось совсем немного.

— Быть может, этот туман скрывал что-то существенное, — задумчиво проговорил Валерка.

— Конечно, скрывал. Собаку с Вием. — Свету иногда раздражала его манера говорить с такой неторопливостью, с долгими предисловиями. Нет чтобы сказать сразу и по существу! Иногда ей казалось, что он может запросто заснуть посреди фразы. Ладно бы еще так говорил какой-нибудь старенький профессор. А то ее ровесник! Интересно, какой же станет его речь в более солидном возрасте?