Проклятье хаоса
Шрифт:
– Эй, мелкий крысеныш! – завопил Айвэн, прикрывая голову широкими ладонями.
Пайкел, казалось, был в равной степени возбужден, но, в отличие от брата, зеленобородый дворф не протестовал. Он показал коротким пальцем на белку и запрыгал вверх-вниз.
– Что такое? – одновременно спросили Кэддерли и Шейли.
Персиваль пробежал по ветке и огромным прыжком перелетел на крышу Библиотеки, заплясав на водостоке, кувыркаясь и взволнованно вереща.
Кэддерли взглянул на Пайкела.
– Персиваль
Он скорее утверждал, чем спрашивал.
– О-о-ой! – согласился проницательный (по крайней мере, в том, что касалось природы) дворф.
Кэддерли повернулся к своему другу-грызуну.
– Даника? – спросил он.
Персиваль высоко подпрыгнул, едва не сделав сальто.
Айвэн протестующее взревел:
– Эта крыса нашла их?
Возмущению его не было предела. Пайкел отвесил брату подзатыльник.
– Это все, что мы знаем, – напомнила Шейли вспыльчивому Айвэну, пытаясь остановить очередную междоусобицу.
Кэддерли даже не слышал их. Он дружил с Персивалем уже три года и знал, что зверек не глуп. Далеко не глуп. Кэддерли не сомневался, что Персиваль понимает, что они ищут Данику.
Он последовал за Персивалем, а его друзья зашагали за ним, огибая южное крыло Библиотеки. Большая его часть пострадала от пожара, но стена и окно у самого края здания уцелели. Персиваль проворно бежал вдоль водостока, осторожно минуя грубые расколотые камни. Последний прыжок – и он приземлился на подоконник маленького окошка на втором этаже.
Кэддерли закивал даже прежде, чем бельчонок остановился.
– Даника там? – с сомнением спросил Айвэн.
– Личная комната декана Тобикуса, – объяснил Кэддерли, и ему все стало ясно.
Если Руфо поймал Данику, женщину, которую так давно желал, он наверняка выделил ей самую удобную и пышную комнату в Библиотеке, а ничто так не соответствовало этим требованиям, как личные покои декана.
За уверенностью последовала секунда слепого ужаса. Если следовать этой логике и если Персиваль прав, значит, Руфо действительно заполучил Данику!
– Какой кратчайший путь в эту комнату? – спросил Айвэн, решив не продолжать бесполезный спор.
– Кратчайший – прямо наверх, – ответил Кэддерли, и все взгляды устремились к небу.
Айвэн поворчал немного, пытаясь прикинуть, как доставить туда всех. Наконец он тряхнул головой и оглянулся на молодого жреца, готовый в пух и прах разнести его план, и тут же подпрыгнул от удивления. Там, где у Кэддерли раньше были обычные руки и ноги, теперь красовались беличьи лапы – лапы, покрытые белой шерсткой!
Шейли, не столь изумленная, протянула Кэддерли конец крепкого шнура, и он легко взобрался вверх и вскоре уселся на узком подоконнике рядом с Персивалем.
Окно было всего несколько дюймов
– Даника, – хрипло прошептал Кэддерли, стараясь взглянуть под лучшим углом.
– Что ты видишь? – окликнул снизу Айвэн.
Это Даника. Кэддерли знал, что это Даника.
Он подался назад, велел своим рукам и ногам превратиться в обычные и погрузился в Песнь Денира. Он уже так близко, простому камню его не остановить.
– Что ты видишь? – снова потребовал ответа Айвэн, но потерянный в Песни, в магии своего бога, Кэддерли не услышал зова.
Он сконцентрировался на камне вокруг окна, увидев самую его сущность. Воззвав к своему богу, юноша вытащил из-за спины бурдюк, окропил кладку водой, приложил к вдруг ставшим вязкими и податливыми камням ладони и начал изменять форму вещества.
Толстое оконное стекло под руками Кэддерли выпало и чуть не угодило по голове стоящему внизу, руки в бока, Айвэну.
– Эй! – вскрикнул дворф, и Кэддерли услышал его даже сквозь приливы Песни.
Он осмотрел свою работу, вспомнил о друзьях и приделал к камню выступ, за который надежно зацепил шнур Шейли.
Итак, окно стало широким, и Кэддерли влез в комнату. Денир покинул его, как только юноша очутился в оскверненном месте; если бы он сосредоточился, то понял бы это лучше. Даже сияние светового диска, прикрепленного к широкополой шляпе, казалось, потускнело.
Но Кэддерли ничего не замечал. Его взгляд и мысли были направлены лишь на кровать, на фигуру Даники, лежащей слишком тихо и слишком спокойно.
Шейли буквально взлетела вверх по веревке, ворвавшись в комнату вслед за Кэддерли. Айвэн, а за ним и Пайкел, перебирая сильными дворфскими руками, быстро залезли за ними, хотя Пайкел надолго задержался на подоконнике, чтобы втянуть несчастного Билаго вверх на пятнадцать футов к окну.
Кэддерли стоял рядом с постелью, не сводя глаз с девушки, не находя в себе сил протянуть руку и дотронуться до Даники.
Она останется холодна к его прикосновению. Холодна. Он знал это. Он знал, что она мертва.
Шейли не могла больше выносить неопределенности; она не могла видеть, как Кэддерли испытывает столь страшные муки. Эльфийка низко нагнулась над кроватью и приложила чуткое ухо к сжатым губам Даники. Секунду спустя она выпрямилась, глядя прямо в глаза Кэддерли, и медленно покачала головой. Ее рука отвела ткань туники от шеи девушки, открывая подсохшие раны – два точечных отверстия от укуса вампира.