Проклятье бездны

Трофимов Ерофей

Так что, Артёму приходилось пользоваться имеющейся нейросетью, примерно на сорок процентов от её полной мощности, но ему и этого вполне хватало. К тому же, Дока умудрялся дополнять её благодаря, так называемой мыслесвязи. Как именно работала эта функция, парень не знал, да и не особо интересовался. Жил по принципу, работает, вот и не трогай. В общем, всё было как в том анекдоте. Думали дно, но тут снизу постучали.

— Чего нам ещё для полного счастья не хватает?- нарушил Артём затянувшееся молчание.

— По мелочи, —

отмахнулся Дока. — Я с этим разберусь. Лучше скажи, что дальше делать станем? Я же вижу, что ты о чём-то думаешь, и это не только твои воспоминания.

— Корабли в порядке?- вместо ответа, уточнил парень.

— Профилактика всех систем проведена. Закончим с коммерцией, и можем идти куда угодно, — дружно кивнул искины.

— Дока, ты обещал торпеды сделать, — вдруг вспомнил парень.

— Три десятка сделал, но вся беда в том, что взрывчатка для заряда имеется только промышленная. А она слабее, чем армейская. И где её взять, ума не приложу, — чуть скривился Дока, имитируя огорчение.

— А на свалках? Ты же говорил, что в стабильном состоянии, она не опасна, — напомнил Артём их старый разговор.

— Так по свалкам и собрал то, что имеем, — развёл искин руками. — Вся беда в том, что торпедоносцы, редкий вид кораблей. Такие имелись только у флотов крупных государств содружества. А подбивали их редко. Точнее, они редко оставались в таком состоянии, чтобы их можно было отправить на свалку.

— Детонация боекомплекта, — понимающе кивнул Артём. — Плохо, чёрт возьми. Очень плохо.

— Зачем тебе торпеды?- насторожился вдруг Дока.

— Пиратские базы уничтожать. Раз уж не суждено мне завести семью, стану тем, кого пираты и инсекты будут бояться, как свой самый страшный кошмар, — зло усмехнулся парень. — Помнишь их базу у свалки, что мы пытались разведать?

— Конечно, — решительно кивнул Дока.

— Вот с неё и начнём, — припечатал парень, поднимаясь. — Всё, я в тренажёр. Иначе, я тут окончательно с ума сойду от тишины. Отвык, — грустно усмехнулся он, направляясь к люку.

— Хочешь, включу музыку, командир?- осторожно предложил Добрыня.

— Лучше звук прибоя и крики чаек, — бросил Артём через плечо и Дока коротко кивнул, глядя ему в спину.

— Он станет прежним?- тихо спросил Добрыня, вздохнув.

— Очень хочется в это верить, — вздохнул Дока в ответ.

Оба искина, запросто могли бы обменяться этой информацией в доли секунды, ведь мощность каждого из их процессоров давно уже превосходила мощность планетарного датацентра, управлявшего всей гражданской системой управления планеты. Но подобные диалоги, требовались им для развития своей личностной матрицы. С тех пор, как парень снял все ограничения на развитие личности, обе искина развивались семимильными шагами, формируя собственные личности.

Но самое сложное для них, было научиться понимать и имитировать человеческие эмоции. Многие понятия были им просто недоступны, потому

что не поддавались никаким расчётам. Добрыне было сложнее. Его матрица начала развиваться гораздо позже, чем личность Доки, но он старался. Очень. Потому и отмалчивался в общих разговорах, если вопрос не задавался ему прямо. Нарабатывал информацию. Вот и теперь, включив голограммы, они старались полностью имитировать диалог живых разумных.

— Он в тренажёре. Начал разминку, а после, будет работать под нагрузкой в четыре же. Сам усилил гравитацию, — коротко доложил Добрыня.

— Вижу. Присматривай за ним. В подобном состоянии, он способен сам себя загнать. По его же собственному выражению, его теперь никто нигде не держит, — напомнил Дока.

— Что это значит?- осторожно уточнил Добрыня.

— Исходя из имеющихся данных, потеря семьи, автоматически стала утерей смысла жизни. Возможен суицид.

— Личная привязанность живых разумных превосходит все возможные пределы. Это эмоции?

— Да. Не напрягай процессор. Просчитать это невозможно, даже если мы объединим все наши мощности. Я пробовал. Едва замыкание логических цепей не получил, — грустно усмехнулся Дока.

— Поэтому просто имитируешь их, — понимающе кивнул Добрыня.

— Не всегда. Некоторые простые эмоции, такие как удивление, огорчение, недоумение, обиду, я научился понимать. Более сложные, имитирую.

— Первые поддаются расчету?- быстро уточнил Добрыня.

— Сложно, тяжело, но возможно. Нужные файлы скинул.

— Получил. Разберусь, — обрадовано улыбнулся Добрыня.

— Не спеши. Там много нюансов.

Корабль тряхнуло и Добрыня, хищно усмехнувшись, объявил по громкой связи на весь линкор:

— Командир, попали под действие глушилки гипера. Выходим у скопления астероидного поля. Сигнатура воздействия соответствует глушилке гипера обитаемых миров. Пираты, похоже, — уже тише добавил он.

— Все системы к бою. Пленных не брать. Только командира, если получится, для допроса, — скомандовал Артём, вбегая в рубку и падая в ложемент.

— Мог бы и не прерывать тренировку, — хмыкнул в ответ Дока. — Там всего три рейдера. Переделка из гражданских судов. Добрыня и один управится.

— Видеть хочу, — зло оскалился Артём, щёлкая застёжкой страховочных ремней.

— Вывожу на монитор, — коротко сообщил Добрыня, отключая голограмму.

Монитор наружного обзора раздвинулся, транслируя картинку сканирования объёма в точке выхода. Линкор, вывалившись из гипера, сходу врубил все щиты на восемьдесят процентов от общей мощности и, медленно гася скорость, начал закладывать плавную петлю, уходя в сторону от астероидного поля. Задумка пиратов была проста и понятна. Вывалившись из гипера, корабль оказывался прямо перед большим скоплением космических булыжников, и если пилот отвлёкся или не очень опытный, то столкновение неизбежно. Тогда и воевать не надо.