Проклятая
Шрифт:
– Значит... Значит, ты считаешь, что она тоже - вампир?
– Да. И мне кажется, что скоро у нее получится войти. Вчера я ее чуть не запустил.
– Насколько я помню, ты всегда говорил, что вампиры - злобные существа, отвратительно выглядящие.
– Так и есть. До тех пор, пока вы не загляните им в глаза. Мама так и запустила этого ублюдка в дом. Я не знаю, как это работает. Гипноз, скорее всего. В любом случае, если вы попадетесь ему на крючок, то для вас он будет выглядеть очень даже хорошо.
– И что она вам сказала?
– Семен Александрович
– Она хотела войти в палату.
– Как ваши раны?
– Корнев указал на перевязанную ключицу Сергея.
– Уже не болит, но и заживать не хочет.
– А ваша сестра... Она хочет причинить вам зло?
– Это уже не моя сестра.
– Может, расскажите мне о ней?
– Нечего рассказывать.
– А все-таки? Что она за человек?
Романов смерил Семена Александровича сверлящим взглядом, пытаясь понять его интерес. Корнев откинулся на спинку стула.
– Она не была хорошим человеком.
– Нет? Почему же?
– Ну... Она всегда думала только о себе.
Он определенно псих, подумал Корнев. Теперь он все понял. Все остальное - лишь совпадения. Не нужно искать причин, иначе увязнешь еще глубже. Туннельное зрение. Если ты зацепился за одну версию, то все остальное, привязываешь к ней. Может, он и верит во все, что говорит. Сестра кинула его с больной старухой еще до совершеннолетия. Медленно, но верно он сходил с ума. Оно и понятно: человеку нужно личная жизнь. А тут случай со скотом, ставший катализатором. У старухи была болезнь Альцгеймера. Что-что, а симптомы этой страшной болезни могут быть достаточно жуткими, если не знаешь причины.
– Она считала, что все вертится только вокруг нее, - продолжал Романов.
– Все. Она хотела все, но не хотела ничего возвращать. То есть принимала, как должное.
Он замолчал. Семен Александрович грустно улыбнулся. С глаз пациента потекли слезы.
– Нельзя так говорить о мертвых.
– Вы считаете, что она придет к вам снова?
– Я перелопатил огромное количество книг, в поисках информации об этих существах. Почти во всех источниках говориться о том, что они едят первым делом своих близких. Какого черта я вообще вам об этом рассказываю?
– взбесился вдруг Романов.
– Вы все равно мне не верите!
– Главное, что ты веришь, - повторился доктор, но тут же осекся.
Сергей почувствовал перемену в отношении к себе. Беседа вновь приобрела характер шахматной игры, но в этот раз причиной тому был сам доктор. И в этот раз он не стал менять тон. Они проговорили о вампирах еще несколько минут. В итоге Семену Александровичу это порядком надоело. Он встал и направился к двери.
– Могу я попросить вас кое о чем?
– Ну не знаю, - Корнев остановился у двери и повернулся к пациенту.
– Попытаться можно всегда.
– Дайте мне распятье.
– Для чего?
– Для защиты.
–
– Я не смогу сдерживать ее все время.
– Сергей, - Семен Александрович глубоко вздохнул и закрыл глаза.
– Я бы с радостью дал вам распятье, если бы не считал, что на вас это повлияет пагубным образом. Крест будет только подпитывать ваши страхи. Давайте обойдемся без него.
– Пожалуйста, - в глазах Романова сверкнуло неподдельное отчаяние.
– Мы увидимся через три дня. Сегодня я на дежурстве и лично прослежу за вами. Мои санитары будут на низком старте и камера не выключится всю ночь. Вам не о чем беспокоиться.
С этими словами он вышел из комнаты и направился к себе. Он зашел в кабинет и бросил письмо на стол. Сел и посмотрел на желтую бумагу конверта. Внутри было извещение о смерти Анны Романовой. Она вышла из комы и провела несколько дней в больнице. Вскоре ее парень забрал ее домой. Состояние Анны сильно ухудшилось и утром сожитель нашел уже холодное тело. Об всем этом Корнев узнал уже из своих источников. Он нервно постучал подушечками пальцев по крышке стола и сказал себе под нос:
– Чертовщина какая-то.
Разбудил его женский крик. Семен Александрович, удобно устроившийся на кушетке в подсобке, подскочил с места и огляделся по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Было половина шестого утра: полчаса до конца смены. Он вышел в коридор и увидел бегущего в сторону палат санитара.
– Что случилось?
– сонным голосом поинтересовался он.
– Не знаю, - в спешке выпалил санитар.
– Говорят, ЧП.
– Какое ЧП?
Семен Александрович быстро пошел к палатам. Живот мешал ему ходить быстро, а при быстрой ходьбе походка его становилась неуклюжей.
Возле палаты злополучного Романова собралось около десяти человек. Сестра с ужасом приложила ладонь к раскрытому рту. Все остальные смотрели в палату озабоченными взглядами. Они расступились перед доктором и пропустили его внутрь.
Сергей Романов лежал на полу у окна в луже собственной крови. Посиневшее лицо говорило о том, что мертв он был уже несколько часов. Семен Александрович посмотрел на рану и ужаснулся: из его шеи был выхвачен огромный кусок. Приоткрытые глаза все еще смотрели на мир со злобой.
Корнев замер в дверном проеме не в силах сообразить, что должен делать. Он вдруг почувствовал прохладу креста на груди. Перекрестился и приказал вызвать наряд.
27
Что-то изменилось. Что-то внутри него. Он больше не мог смотреть на свет и всегда пытался находиться в тени деревьев.
После битвы
(какая битва? ты убежал, как последний трус!)
он провел две ночи дома, не выходя из комнаты. У него поднялся жар. Лихорадка делала свое дело, порождая в голове новые образы. Перед глазами то и дело всплывало лицо упыря, напавшего на них. И ужасно болела рана.