Проклятая

Рубцов Александр

Минуту спустя она была рядом с ним. Рыбин лежал на животе, уткнувшись лицом в пол. Из раны на шее, на щеке и рта, выливалась кровь. Аня попыталась подтянуть его к себе, но он был слишком тяжелый. Мать реагировала на попытки ей помешать подобно кошке: она щетинилась, скалилась и рычала.

Аня уперла здоровую ногу в дверной косяк и потянула Рыбина на себя. И ей это удалось. Старуха злобно заорала, но уже ничего не могла поделать.

Андрей закашлял, выплеснув фонтан крови изо рта. Аня беззвучно зарыдала, прижав его голову к груди. Он открыл рот и попытался что-то произнести. Аня вдруг вспомнила об аптечке и поползла к шкафу.

На

все передвижения - до шкафа, найти бинт и обратно - ушло несколько минут. Отвлекшись, она на время позабыла о боли.

Было поздно. Когда она вернулась к телу Андрея Рыбина, тот был уже мертв. Она приложила ладонь к его губам и убедилась в том, что он не дышит. Горькие слезы обиды взорвались в переносице и полились горячими потоками из глаз. Она прижала голову Андрея к себе и поцеловала жесткий ежик волос. Просидела так несколько минут, затем аккуратно положила голову Рыбина на пол и отползла назад к стене.

В полной прострации она просидела там около часа. Она не спала и не бредила, как совсем недавно. Просто сидела, уставившись в дверной проем. Время от времени вспышки молний улавливали движение в коридоре и она видела силуэт матери, кочующей из стороны в сторону. Ощущений никаких не было. Ни страха, ни отчаяния, ни злости. Полное отсутствие каких-либо мыслей. Дождь за окном кончился и комнату осветил диск луны в очистившемся от туч небе.

Ее привел в сознание стук, раздавшийся в трех метрах от нее. Она вздрогнула и огляделась по сторонам, пытаясь понять, сколько времени прошло, пока она была в забытье, и что это был за звук. Может, ей показалось? Она прислушалась. Никаких звуков. А где старуха? Не слышно и ее тоже. Лунного света к сожалению не хватало на освещение коридора. Все, что она видела, была темнота в дверном проеме. Аня снова тихо заскулила.

Снова раздался стук. Аня настороженно огляделась. Что происходит? Несколько минут было тихо.

Она просидит тут до утра, подумала Аня. И если дневной свет не утихомирит зло, поселившееся в матери, то к обеду сюда придут первые гости. Надежда на дневной свет появилась у нее после того, как она сопоставила рассказ Сергея, люстры в сарае и лампы в зале. Бредовая мысль, но ничего другого в голову не приходило. Она посмотрела достаточно фильмов ужасов. Можно было бы списать на ошибку врачей, если бы она не видела труп матери вчера. Можно было бы предположить, что нескольких ударов ножом, нанесенных Сергеем не хватило, чтобы убить. Ее ошибочно признали мертвой. Паралич каким-то чудом прошел. Она сошла с ума и убила Андрея Рыбина.

(укусила!)

Тогда почему она не может пройти под крестом?

Бум!

Аня вздрогнула.

24

На улицу он так и не вышел. Просто-напросто побоялся. В доме он был под какой-никакой защитой, пусть упырь и разбил одну лампу. Если он выйдет наружу, то лишит себя и этого.

Груз прошедших дней навалился на него всем своим неподъемным весом. Он расслабился, хоть и понимал, что нельзя этого делать. Еще ничего не закончилось, твердил внутренний голос, и Сергей признавал его правоту. Только он до чертиков устал. Тварь может быть все еще живой. Скорее всего так и было. Наверняка упырь сейчас зализывает раны в своей норе и готовится к очередному бою. Мать спала в своей комнате. Она казалась совершенно спокойной и тихой, какой

не была уже несколько долгих недель.

Сейчас, после того, как битва была выиграна, все сверхъестественные события, произошедшие с ним, казались надуманной фантазией. Ему казалось, что на самом деле корова стоит в своем стойле, а свиньи рыхлят рылом собственный помет под редкое кудахтанье спящих кур. Не было ничего: ни одержимости матери, ни священника, ни упыря.

Осталась лишь сладкая истома. Приятная усталость. Сладкий вкус победы, который непосильным грузом давил на веки.

Он приготовил себе кофе в надежде продержаться до рассвета. Ему хотелось подежурить несколько ночей, и если тварь вернется, снова дать ей отпор. В этот раз он приготовится лучше и упырю не удастся ускользнуть живым. Теперь то он знал, что делать.

На практике просидеть несколько часов на одном месте, тем более в его теперешнем состоянии, оказалось куда сложнее, чем ему казалось. Он поставил стул в коридоре в середине комнаты, схватил ружье и сел. Горячий кофе взбодрил его. Он откинулся на спинку стула и расслабился.

Его внимание привлек шум, доносившийся со двора. Сергей напрягся. Глухой стук повторился. Он вскочил и выключил свет. Подошел к окну и одним пальцем отодвинул занавеску в сторону. Глаза, еще не привыкшие к темноте, сначала ничего не видели, но спустя минуту он смог разглядеть темный силуэт на земле возле будки. Сердце вновь бешено заколотило внутри. Без сомнений это был вампир. Изогнувшись в нелепой позе, он перебирал ногами и перекатывался из стороны в сторону. В этой жуткой агонии он напоминал умирающее хищное насекомое, которое, лишившись конечностей, еще цепляется за жизнь и в этот момент становится еще более опасным.

Живой. Тварь была жива. Она так и не смогла уйти далеко.

Что ни говори, но Сергей боялся этого. Одно дело защищать кого-то. И совсем другое - хладнокровно убить. Пусть даже и вампира. Тварь которая пыталась убить его несколько минут назад. Тварь, которая почти высосала жизнь из бедной парализованной старушки. Она не заслуживала жизни. Мертвый должен оставаться мертвым (он уже слышал эту фразу или, может, читал). Но тем не менее ему стало не по себе. Как и каждый раз, когда он забивал свинью или же курицу на обед.

А если он просто выманивает его?

Вопрос оказался вполне резонным. Сергей замер. Если упырь боится снова войти и устроил ему ловушку?

Нужно было что-либо предпринимать. Можно часами рассуждать - от этого ничего не изменится.

Он поднял топор с пола, поднял ружье, взял фонарь и снова подошел к окну. Луч пронзил стекло и упал светлой лужей у будки. Голова упыря была неестественно повернута в бок. Умирает. Стоит подождать до утра - он сдохнет сам.

А если нет? Если раны заживут?

Возобновившийся спор с самим собой порядком надоел. Как и бесконечные сомнения. Сергей толкнул дверь и вышел наружу.

Из перерубленного наполовину горла упыря исходили нечеловеческие звуки, больше похожие на скрип железа. Почуяв близость своего врага чудовище жалобно заскулило и попробовало отползти вбок.

Это не засада, подумал Сергей. И оно не регенерируется. Оно умирает.

Он смотрел еще какое-то время на ужасную, но в то же время привлекающую взгляд агонию. Занес топор над головой и обрушил всю его тяжесть на шею вампира. Следующим ударом перерубил сухожилья, которые еще держали голову. Тело замерло.