Проклятая благодать
Шрифт:
— Он мертв всего пару часов, не больше.
Я поднялся на ноги.
— Твою мать! — закричал я, схватившись руками за голову. — Дев!
Я подлетел к грузовику и выехал с подъездной дорожки так быстро, как только мог. По пути я нарушил все ограничения скорости. Пытался дозвониться Тине на мобильный. Никакого гребаного ответа.
— Дев, не делай глупостей, — сказал я разреженному
Час спустя я свернул на подъездную дорожку и увидел там грузовик… Грузовик Берда. Кровь отхлынула от моего лица, когда заметил, что задняя дверь открыта. Не было слышно ни звука. На многие мили вокруг не было соседей. Сейчас был только я и то, что ожидало меня в этом доме.
Мой желудок скрутило, когда я увидел внедорожник Тины на подъездной дорожке, автомобильное кресло Зейна на заднем сиденье.
— Нет, — прошептал я и толкнул дверь.
Мои ноги едва слушались, когда я пробирался через маленький фермерский дом, обыскивая каждый угол. Я замер в дверях кухни. След крови, свежей крови, тянулся по полу.
Мои ноги дрожали, но я заставил их идти дальше, войти в комнату. Звук вырвался из моего горла, когда я увидел Тину на полу. Безжизненное тело Тины, с порезами на шее и запястьях, с колотыми ранами в сердце. Желчь подступила к горлу, когда ее мертвые глаза уставились на меня, а на лице застыло выражение шока.
Тина… гребаная Тина. Моя сестра… моя вторая мать.
Нет…
Паника взяла верх… Зейн.
Я промчался по дому, обыскивая каждый угол. Осталась их спальня. Дверь была закрыта. Мое сердце колотилось так сильно, что это был единственный звук, который я слышал, когда повернул ручку и медленно открыл дверь.
Я снова увидел кровь. Кровь рядом с кроватью. Я обошел вокруг, готовясь к тому, что могу найти. До моих ушей донесся булькающий звук, как будто кто-то захлебывался кровью. Я ринулся к кровати. Дев привалился к краю. Кровь лилась из порезов на запястье и горле. Я рухнул вниз и обнял его.
— Дев! Нет!
Кровь продолжала течь, и я, черт возьми, не мог ее остановить.
— Дев! — крикнул я, рыдания терзали мою грудь. — Что ты наделал?
— В безопасности, — выдавил он из себя. — В безопасности…
Я крепко зажмурился.
— Нет!
Я укачивал его на руках.
— Не оставляй меня, — взмолился я, когда его глаза начали стекленеть. — Дев! Не смей, мать твою, бросать меня!
Но
— Дев? Где Зейн? — спросил я, когда его тело начало расслабляться.
Я прижал его к себе и считал секунды, пока он не замер.
Тридцать две секунды.
Слезы текли по моим щекам и смешивались с кровью на руках.
— Дев, — прошептал я, раскачивая его вперед-назад.
Моя грудь была в тисках, мое сердце вырвано из нее. Я не мог дышать. Не мог дышать, черт возьми!
— Бл*дь, — раздался голос от двери.
Я повернул голову, не отпуская брата. Вик и Флейм стояли и смотрели на кровь.
— Брат, — сказал Вик приглушенным голосом, на этот раз ублюдок был серьезен.
— Он убил ее. Он покончил с собой. Он думал, что все еще там. Что они снова придут за ним…
Еще больше слез хлынуло из глаз.
— Думаю, ему казалось, что он спасает ее, спасает себя. Он не хотел этого… он не убийца…
Я посмотрел в его темные глаза.
— Он мой чертов брат…
… Он мой гребаный герой…
— Нет, — прошептала Фиби, укачивая меня на руках. — АК, нет… — повторила она, и я понял, что она тоже плачет.
Она вытерла мои слезы, поцеловала лоб и прижала к своей груди.
— Зейн? — спросила она. — Где был Зейн?
— У его тети Клэр. Она взяла его с собой на вторую половину дня.
Я моргнул и посмотрел в голубые глаза Фиби.
— Если бы он был там… Дев убил бы и его, Фиби. Он бы так и сделал. Своего собственного сына.
— И где он сейчас?
Она посмотрела на фотографию его юного лица, которую я все еще держал в руке.
— Я не знаю.
— Почему?
— Клэр запретила мне видеться с ним. Он… он даже не пошел на похороны своего отца. Клэр и Том похоронили Тину отдельно, назвав моего брата убийцей. Я хоронил Дева в одиночестве, только Вик и Флейм рядом со мной. Ему даже не оказали военных почестей.
— Я перевернулся на спину и попытался дышать.
— Этот мальчишка был всей моей гребаной жизнью, а я не видел его много лет.
Я посмотрел на фотографию, на которой мы все были изображены, и даже больше не узнавал этих людей. Я не узнавал себя.
— Сейчас ему должно быть пятнадцать.
Я провел рукой по лицу Зейна.
— А я его ни хрена про него не знаю. И никогда не узнаю.
— AK. — Фиби положила голову мне на плечо. — У меня нет слов. Не знаю, чем тебе помочь.