Проклятая благодать

Коул Тилли

Следы от уколов тянулись красными полосами по ее тонкой коже. Ее губы были сухими и потрескавшимися, а на щеках пепельную кожу покрывали язвы. Синяки создавали палитру из черных, синих и желтых цветов на внутренней стороне ее бедер, и я даже не смог заставить себя посмотреть на то, что находилось к северу от них.

Поднявшись на ноги, провёл рукой по волосам и взъерошил длинные пряди. Я потер руками лицо, чтобы придать ему красный цвет, и, наконец, окунул пальцы в маленький тазик с водой, стоявший рядом с кроватью. Вскрыл резинку, лежавшую на краю

кровати, завернул ее в салфетку и выбросил в мусорное ведро. Контейнер уже был полон использованными презервативами.

Я бросил последний взгляд на сучку на кровати, и в моем животе образовалась дыра. Она была здесь для использования платящими клановцами. И выглядела чертовски плохо. Как, чёрт возьми, будет выглядеть Фиби, когда я доберусь до неё? На какой, черт возьми, наркоте она будет? Потому что я, бл*дь, доберусь до нее. Даже если мне придется убрать Мейстера одним выстрелом между глаз.

Покончить с его правлением в качестве главы Клана Канта.

А потом посмотреть, можно ли спасти то, что осталось от Рыжей.

После этого я не слишком надеялся…

…но должен был попытаться.

Глава 4

АК

Я ворвался в двери общежития и увидел Ковбоя, сидящего на полу возле наших комнат. Его шляпа «Стетсон» была в руках, светлые волосы торчали во все стороны, и он смотрел на пятно грязи на противоположной стене. Он поднял голову, когда я пнул его бедро носком ботинка.

Его лицо было подобно грому, когда голубые глаза встретились с моими. Он поднялся на ноги.

— Что теперь? — холодно спросил он.

— Где Вик?

Ковбой наклонил голову в сторону комнаты Вика. Дверь была закрыта. Я прошел мимо Ковбоя и услышал его шаги позади себя. Открыл дверь и увидел своего брата, сидящего на кровати. Его огромные руки были напряжены под обтягивающей футболкой. Волосы собраны в пучок на макушке. И хоть раз в своей долбаной жизни он не смеялся. Он посмотрел мне прямо в глаза.

— В жизни я натворил немало дерьма: мог убить без угрызений совести, трахнуть любую сучку самыми разными способами, но то, что происходит здесь, заставляет меня хотеть отрезать несколько членов и съесть их на завтрак.

— Держи себя в руках, — я посмотрел на Ковбоя. — Вы оба. Поспите немного. Завтра мы попадем в этот гребаный бар. Нужно осмотреть это место еще раз. Я попытаюсь добраться до лачуги парикмахера. И мне нужно подойти как можно ближе к лачуге стоматолога.

— Ты видел ее? — спросил Вик, его голос был жестче, чем обычно.

— Видел, как Мейстер нес в лачугу стоматолога рыжеволосую, весом намного меньше той сучки, которую я привязал к дереву. Но чертовски уверен, что это была она.

Я провел рукой по лицу.

— Завтра снова сходим в амбар. То же самое дерьмо, другой день. Как только я увижу ее, удостоверюсь, что она здесь, и получу полное представление о расположении и графике смен охранников,

я соберу все свое дерьмо и разработаю план, как ее вытащить.

Вик и Ковбой кивнули. Я пошел обратно к себе, но остановился возле комнаты Флейма. Тихо открыл дверь и заглянул внутрь. Моя чертова грудь сжалась, когда я увидел его, без футболки, сидящим на холодном, твердом полу. Его голова была откинута, и кровь струйками стекала вокруг него из свежих порезов на руке.

Черный бездушный взгляд встретился с моим. Я вошел в комнату и закрыл дверь. Прежде чем успел заговорить, Флейм прорычал:

— Мне здесь ни хрена не нравится, — он покачал головой, и его губы скривились, обнажив зубы. — Они должны умереть. Они все должны умереть.

Флейм шипел, разрезая свое предплечье.

— Я должен убить их.

Это был прежний Флейм, тот, которого я знал лучше, чем более спокойного брата, каким он был в последнее время.

— И у тебя будет шанс, — пообещал я. — Тебе просто нужно дать мне время.

Флейм посмотрел на меня, читая мое выражение лица. Когда он понял, что слишком долго смотрит в глаза, опустил взгляд и сказал:

— Просто дай мне гребаное убийство, — его лицо напряглось. — Я… Я ничем не могу помочь с тем, что сделаю, если ты это не устроишь.

Вернувшись в свою комнату, я опустился на кровать и прислонил голову к изголовью. Закрыл глаза. Затем, как это происходило каждую ночь, на меня обрушился чертов шторм воспоминаний; чувство вины и стыда пронеслось по всем моим жилам. Видения крови захлестнули разум и выбили дыхание из легких…

— Мы должны идти.

Боунс вырвался через отверстие моей палатки. Я был на ногах в считанные секунды. Схватил свое оружие и каску, и побежал наружу к грузовику. Здесь был настоящий хаос.

— Что происходит? — спросил я, когда мы выехали из ворот.

Боунс напрягся.

— Засада.

— Где? — спросил я.

— На севере, Ксав.

— Девин, — сказал я и уставился в окно.

Песок простирался на многие мили. Песок и чертовы заброшенные здания.

Рука Боунса опустилась на мое плечо.

— Мы доберемся туда. Он будет в порядке. Он чертовски хороший солдат, Ксав.

Но слова Боунса ни хрена не значили.

Звуки выстрелов привели нас к засаде.

— Вперед, вперед, вперед! — кричал наш сержант, когда мы бежали от грузовика. — Ксав, Боунс, обеспечьте мне несколько гребаных глаз сверху. Нужно посмотреть, с чем мы имеем дело.