Шрифт:
Оцинкованный прозекторский стол, накрытый плотной не дышащей пленкой, выглядел игрушечным в комнате, где предполагаемые разумом и логикой углы-очертания разъедались сумраком, из-за чего помещение казалось неприятно размытым и громадным. Детскими приборами смотрелись разложенные
– Где вход? – Василина напряженно всматривалась в лицо. – Как туда попасть?
– Шшш…шшш…даже у трупа все вены ведут к сердцу, – невнятный шепоток перерос в дикий издевательский хохот. Шприц выпал из задрожавших рук Василины. Она отпрянула от стола и… проснулась.
В неровную щель разъехавшихся портьер лезло солнце, бликуя на синем шелковом платье, предусмотрительно взятом вчера из химчистки. На прикроватной тумбочке в прозрачной вазе кучерявились бордовые гиацинты. Ощущая на шее холодящую испарину, Василина засунула под себя дрожащие ладони, придавила всем телом: «Приснится же хрень…».
Постепенно озноб прошел, а вместе с ним рассеялась тягостность от жутковатого
Через двадцать минут Василина поставила на кухонный стол тарелку с омлетом: с глазенками из зеленого горошка, кривоватой сосисочной улыбкой и растекшимися сырными вихрами. Заспанный Ленька нацелился вилкой в горошек, промахнулся. Металлический зубец тошнотворно прошкрябал по фаянсу – вверх-вниз… Василину передернуло.
– Все, побежала.
– Ага. Вечером серию досмотрим?
– Не вопрос. Вместе с Евгением Николаичем.
Она нагнулась к Ленькиной макушке, но макушка резко дёрнулась в сторону. Ленька вызывающе отпихнул тарелку с недоеденным завтраком, закинул босые ноги на табуретку и включил телик. Василина с трудом подавила мгновенно вспыхнувшее раздражение, готовое ошпарить и ее, и сына. Ответом Василины стала не менее демонстративно хлопнувшая входная дверь.
День, скверно начавшийся, оказался не так ужасен. Растаможка товара из Малайзии и Камбоджи прошла на удивление гладко. Уже в полдень склад компании был забит посудой, вазами и корзинами для фруктов, сделанными из прессованных ветвей сахарной пальмы. Василина, бросив на заднее кресло новенькой Мазды подарочный пакетик с обрезками пальмовых листьев, объезжала владельцев аутентичных кафешек в районе Лубянки, где модный экотовар уходил на раз.
Мобильник Василины завибрировал зажигательной ламбадой. Тело моментально отозвалось горячей пульсирующей волной внизу живота. Непроизвольно коснувшись выреза блузки, она включила блютуз.
– Где мой заяц рулит? – энергичный голос Евгения звучал нежно, но по-хозяйски.
– В глобальном смысле или машиной?
– Хорош умничать. А то останется Васька с носиком, хвостиком, ушками и без сюрприза.
Конец ознакомительного фрагмента.