Прогулки по Аду
Шрифт:
— А может, и еда какая-нибудь у вас найдется? — с надеждой спросил я.
— Хотите банан? Я же обезьяна, меня в основном кормят бананами.
— О, с наслаждением!
Я старался есть помедленнее, но все равно банан закончился очень быстро.
— Хотите еще? — предложил Тубиус.
— Спасибо, лучше позже. Так сказать, дробное питание, — поблагодарил я. — Объясните все же, как же вам удалось превратиться в обезьяну.
Тубиус засмеялся.
— Это просто костюм Кинг-Конга. Продается в любом магазине игрушек. А эти идиоты решили, что я
— Надо же, никогда бы не подумал. Вы выглядите очень натурально. Впрочем, здесь темновато, а я не очень хорошо вижу, — я зябко передернул плечами и посмотрел, на чем сижу. — Скажите, Тубиус, а я могу накинуть что-нибудь из этого барахла? А то я почти голый, а здесь отнюдь не тропики, хоть и обезьяна присутствует, — пошутил я.
— Конечно, одевайтесь, — кивнул Тубиус. — Хотите, приготовлю вам кофе?
— «Чашечка кофе, рюмка ликера, сигара», — я накинул на плечи какой-то тулуп. — Замечательно. Вы просто вернете меня к жизни. Правда, вопрос, надо ли это делать, остается открытым, — грустно улыбнулся я. Поискал глазами сколопендру.
— А эта тварь членистоногая, это тоже ваша?
— Какая тварь? — удивился Тубиус.
— Ну вон сидит, — кивнул я на сколопендру, вольготно развалившуюся на деревянном ящике, выполнявшем функцию стола. — Она меня сюда и привела, между прочим.
Тубиус оглянулся.
— Нет, я думаю, это скорее ваше. Так что же все же с вами произошло? — спросил он, зажигая крохотную спиртовку и начиная варить кофе в жестяной консервной банке. — Как мне кажется, к взрывам, которые я слышал, вы имеете самое непосредственное отношение. И, по-моему, там внизу что-то продолжает гореть. Да, ликера я вам не обещаю, но парой глотков хорошего коньяка угостить могу, — и он, отвлекшись от кофе, протянул мне металлическую фляжку.
— Да, спасибо, за руль мне нескоро, — я отвернул крышку и сделал глоток. Коньяк оказался восхитительным.
— А вы тут живете в сносных условиях, — заметил я. — Коньяк, кофе, бананы- кокосы.
— Да, для обезьяны вполне прилично, — улыбнулся Тубиус. — Так что же случилось там, внизу? — повторил он вопрос.
— Там, в андеграунде, была лаборатория, в которой людей разбирали на органы. Я ее взорвал.
— Надо же, — удивился Тубиус. — Сергей и Лена?
— Вы их знали? — теперь удивился я. — Да, Сергей и Лена.
— Кофе готов, — Тубиус протянул мне банку, обернутую тряпкой. — Осторожно, горячо.
— Я бы тоже не отказалось от кофе, — неожиданно послышался голос. Мы оба оглянулись. Мое воображение в царских одеждах, положив ногу на ногу, сидело в золоченом кресле.
— Да, конечно, я приготовлю, — кивнул Тубиус. — Однако, — повернулся он ко мне, — какое у вас богатое воображение.
— О, вы его тоже видите? — удивился я. — Я думал, что кроме меня его не может видеть никто.
— Да, научился тут кое-чему в одиночестве, — снова кивнул он. — А почему вы решили, что они разбирают людей на органы? — спросил Туб, опять зажигая
— Ну как же, они чуть не вырезали мои почки. Сергей показывал мне хранилище органов, хвалился, что выпотрошил всю австрийскую бригаду, монтировавшую холодильное оборудование. Говорил, что даже у детей органы забирают. И что собирался поменять ноги у футбольной команды.
Тубиус засмеялся:
— Да, ноги футболистам поменять было бы неплохо. И действительно, банк органов у них обширный. Помог спасти жизнь не одному человеку. А почему вы решили, что они забирали органы у живых людей? — спросил он.
— Ну как же! — возмутился я. — Они сами это говорили.
— Но ведь это были только слова. Ваш кофе, — Тубиус встал и протянул кофе моему воображению. — А вы сами видели живого человека на операционном столе? — улыбнулся он мне.
Я захлебнулся и закашлялся:
— Вы хотите сказать, что они никого не убивали?!
— Насколько я знаю, они работали только с трупами. Доставка была организована крайне оперативная, и если люди умирали по дороге в больницу, сразу везли к ним. Но живых они не резали. Я в этом уверен.
Я уронил банку с кофе, не почувствовав, как он полился по моей ноге. Фляжка с коньяком тоже выпала из руки. Я, задыхаясь, открывал и закрывал рот, будучи не в состоянии произнести ни слова. Мое воображение, сидя в кресле, содрогалось от смеха. Царская корона тряслась на его голове.
— Ну, не стоит так расстраиваться, — утешил меня Тубиус. — Ну, убил и убил. Не фига было так шутить, — засмеялся он. — Ребята думали, что вы ничего не можете. А вы, оказалось, смогли. Молодец. Любое действие лучше бездействия. И потом, почему вы решили, что я знаю, убивали они кого-нибудь или не убивали. Я ведь тоже могу шутить, — Тубиус наклонился и подобрал фляжку. — Нате вот, выпейте еще.
Я автоматически сделал несколько глотков. Коньяк влился в мое горло словно вода.
— Парень, здесь ведь ад, и к мукам физическим прибавляются муки душевные. Вот и думай теперь, плохих людей ты убил или хороших. Да и сколько там их всего было, внизу, — мое воображение подошло и ободряюще потрепало меня по плечу. Теперь на нем было рубище и шутовской колпак.
Я беспомощно развел руками:
— Как же так, а мясорубка? Я сам чуть в нее не попал.
— А что мясорубка? Зверей же кормить надо, а бюджет зоопарка, можете догадаться, какой. Да еще подворовывают. А тут столько добра пропадает, и за утилизацию платить надо, на свалку же не вывезешь.
— Тубиус, а вы сами не были с ними в доле, уж больно хорошо вы ориентированы в проблеме, — с изрядной долей подозрения спросил я.
— Господин Толстяк, ну подумайте сами, с кем может быть в доле сумасшедшая обезьяна, сидящая в клетке? — засмеялся Тубиус.
— Хорошо, — сказал я. — Но людей все-таки надо хоронить, а не пускать на фарш, как просроченную говядину. Будем считать, что ребята пострадали за несоблюдение религиозной обрядности.
— Ну если вам так будет легче, — пожал плечами Тубиус.