Прогулка в темноте

Монро Люси

– Это не так. Мой прапрадед оставил свою долю народу вашего королевства. Таково было его завещание. – Шанель улыбнулась. – Я все знаю, я провела свое расследование. Ваша страна использовала эти деньги на благо окружающей среды и сохранению энергии.

– Ты не поняла. Эти деньги были твоими, пока ты не вышла замуж за моего сына.

От подобных заявлений по ее спине пробежали мурашки. Она никак не могла позволить, чтобы кто-то мог заметить ее страдание. Шанель лишь сказала:

– Он не ваш сын.

– Не хотела бы ты взглянуть

на завещание? – не сдавался его отец.

Два факта возникли в ее сознании. Первое: что в словах родителей Дамиана, безусловно, присутствовало некое зерно истины. Если бы это было не так, Дамиан или король Феликс возразили бы. Они выглядели слишком напряженными. Второе: что бы сейчас ни говорила Элеонора, это не преследовало целью защитить кого-то. В том числе и саму Шанель. Женщина посмотрела в глаза Дамиану. В его глазах святилось доселе невиданная эмоция. Это был дикий, почти животный страх. Она бы не могла с точностью сказать, чего именно он опасался.

– Мне кажется, нам всем пора вернуться на прием. – Она собралась с силами и улыбнулась.

Она не хотела разговаривать с ним при родителях. Не хотела доставлять им такого удовольствия – видеть слабость своего самого успешного сына. Шанель взяла его лицо в руки, как он сам делал много раз прежде.

– Мы поговорим позже.

– Ты обещаешь?

– Конечно.

– Она безнадежна! – фыркнула Элеонора.

Шанель обернулась и пронзила ее холодным взглядом – излюбленный прием Беатрисы:

– Безнадежны лишь ваши попытки влиять на нашу жизнь. Вы ничего не стоите.

– Ты знала! – Глаза женщины метали молнии. – Почему ты вышла за него?!

– Потому что любит меня, – наконец ответил Дамиан за них обоих. Мужчина не сводил глаз с жены, стараясь прочитать ее мысли.

Шанель лишь оставалось надеяться, что ее лицо, которое прежде он читал как открытую книгу, на этот раз не откроет ему ничего.

– Вон! – прошелестел король Феликс. Его голос был похож на треск веток могучего дуба. – Вон, и больше никогда не появляйтесь здесь. – Он указал на один из неприметных переходов, скрытых в лабиринте колонн.

– Вы же несерьезно… – попытался храбриться отец Дамиана.

– Более чем. То, что сегодня Дамиан принял фамилию Воларис, делает его более моим сыном, нежели твоим. – Его тон мог заставить покрыться льдом прибрежные воды.

– Этому не бывать. – Элеонора скрестила руки на груди.

– Именно так и будет. Не забывайте, что ваш сын не король. Именно я обладаю правом отказать вам в гражданстве этой страны. Не искушайте меня.

Услышав подобные речи, женщина и мужчина побледнели и незамедлительно скрылись в проходе. Шанель отстранилась от мужа. Толпа в главном зале казалась ей идеальным спасением. Однако она не могла сказать, как долго смогла бы держать себя в руках.

Феликс нахмурился:

– Ты же не пойдешь на прием для того, чтобы устроить там сцену.

– Послушайте меня, ваше высочество, сейчас я смотрю на человека, который пошел

на крайние, самые низкие меры для того, чтобы лишить женщину полагающегося ей наследства.

– Твой брак с моим сыном был законным. Законным во всех смыслах этого слова. Ничего уже нельзя изменить.

– Шанель, ты не можешь говорить так с королем. – Дамиан, казалось, был морально истощен.

– Он не мой король. Не нужно пытаться диктовать мне свои условия. Не нужно говорить, что я должна или не должна делать. Я не собираюсь позорить ни вас, ни свою семью. Я просто не могу подвести Элизабет, которая была так добра ко мне.

– Ты любишь моего сына.

Этого она отрицать была не в силах. Да и какой смысл? Все понимали это.

– Но вы мне не нравитесь! – выпалила она.

– Шанель…

Голос Дамиана был полон нежности, но едва ли она сможет теперь доверять ему. Она резко развернулась на каблуках и снова взглянула ему в лицо:

– Даже не пытайся! Как бы ни были жестоки твои родители, они были честнее со мной, чем ты за все это время!

– Нет… – Он двинулся ей навстречу, но она жестом остановила его:

– Молчи. Я сказала – позже.

– Быть может, вам следует поговорить сейчас, – с ударением на последнем слове произнес король Феликс.

– Снова… – Шанель не пыталась побороть отвращение, которое чувствовала при виде этого человека. – Вы снова пытаетесь говорить мне, что делать.

– Ты слишком упрямая женщина.

– Представить себе не можете насколько. Вам стоит побеседовать с моим отчимом. Он может многим с вами поделиться.

– Мне уже довелось…

– Шанель, – вновь обратился к ней Дамиан.

Она предупреждающе подняла руки:

– Нет. Не ты, не сейчас. Просто прояви свое знаменитое терпение, за которое тебя так ценят в деловых кругах!

– Откуда ты можешь знать это?

– Я шесть недель наблюдала за тобой. – Жаль, что он не делал того же.

Шанель не знала, какие подробности откроются ей позже, но не желала узнавать об этом здесь и сейчас.

– Феликс, вы знаете, что есть не менее шести более или менее известных видов мелких рыб, которые могут менее чем за минуту обглодать акулу? Это не угроза. Просто даже акулы могут попасть в беду, если не будут осторожны.

– Что же ты собираешься делать? – задал вопрос Феликс. – Согласно церемониалу, сейчас самое время бросать букет невесты.

– Меня это не интересует.

– Это мне безразлично. Ты должна.

Шанель бросила букет. Ей даже удалось соорудить улыбку, когда делались официальные снимки для истории. Все улыбались. Даже Беатриса. Еще бы, ее непутевая дочь наконец-то выполнила свое предназначение. Шанель обвела зал взглядом, заметила на другом конце улыбающуюся королеву Элизабет. Неужели она просто радуется тому, что благосостояние ее народа спасено? Шанель стояла, погруженная в свои мысли, когда услышала, что ее окликнули по имени.