Прогулка в темноте

Монро Люси

– С тобой?

Лицо матери словно свело болезненной судорогой.

– Да. Возможно, я не проявляла свою заботу должным образом все эти годы, но тем не менее ты моя дочь.

– А он богат. – Беатриса не могла не обратить внимания на квартиру Дамиана и наверняка незамедлительно произвела в голове необходимые расчеты на предмет его жалованья.

– Я здесь не поэтому.

– У него есть связи, которые могут быть полезны Перри и Эндрю. Полагаю, для тебя это даже ценнее. –

Если бы перед ней не маячила перспектива выгоды для нее или семьи, Беатриса и пальцем бы не пошевелила.

Женщина глубоко вздохнула:

– Я пришла не ради мужа или твоего брата…

– Понятно, ты здесь по мою душу, – съязвила Шанель.

– Да, это так. Шанель… То, что сейчас есть между тобой и Дамианом – бесценно. Не потеряй этого.

– Мы вместе лишь месяц.

Ее мать кивнула:

– Между мной и твоим отцом все было так же. С первой нашей встречи мы поняли, что должны быть вместе.

– Но ты перестала любить его? – Шанель задумалась, как это будет, когда Дамиан перестанет хотеть ее. В глазах матери она разглядела множество доселе незнакомых эмоций.

– Я никогда не переставала любить его.

– Но ты говорила… – Сердце Шанель переполнилось болью. Слишком многое довелось увидеть ей в юные годы.

– Для меня он всегда был единственным.

– Ты вышла замуж за Перри.

– Я не могла оставаться одна.

– Но у тебя была я. Ты обещала, что мы всегда будем вместе!

– Можешь представить, каково мне приходилось – ты была его миниатюрной копией. Я пыталась изменить тебя, но ты не поддавалась. – В ее голосе звенели слезы. – Ты такая упрямая, вся в него.

Шанель была поражена. В действительности все оказалось не таким, как она думала, но это принесло ей не меньше страданий.

– Перри ненавидит меня.

– Просто он ревнив.

– Ты была не настолько нежна ко мне, чтобы вызвать в нем подобные чувства.

– Дело не в этом. – Беатриса опустила взгляд. – Он всегда ревновал и продолжает ревновать меня к Ирвингу.

– Потому что ты никогда не переставала любить его?

– Как можно перестать любить половину собственной души?

Лишь теперь Шанель поняла, что большую часть своей жизни бродила в потемках, пытаясь угодить матери и отчиму.

– Перри обвинял меня. Вся его боль выливалась на меня.

– Рядом не было твоего отца, чтобы защитить тебя.

– Ты ни разу не вмешалась!

Беатриса молча отвернулась, но Шанель и не ждала ее ответа. Ей было так больно, что она едва могла это вынести.

– Ты не вмешалась, – сквозь зубы повторила она. – Хотя в отличие от меня ты знала, что он будет ненавидеть меня.

– Он не ненавидит тебя. – Мать смотрела на нее отсутствующим

взглядом. – Он хотел, чтобы ты была лучшей. Во всем. Но ты предпочла науку и учебники.

– Именно это мне нравилось больше всего. Имело ли это для вас хоть какое-то значение?

– Конечно! – Беатриса порывисто вскочила с дивана. – Именно наука отняла у меня твоего отца. Неужели ты думала, что я могла допустить, чтобы подобное повторилось?

– Ты оттолкнула меня.

– Я не хотела этого.

– Мне не место в святом семействе Сальцман. Мне следовало быть с Таннерами.

– Шанель, но их больше нет. Разве ты этого не видишь? Ты – единственная. Ты также любишь рисковать.

– Это не так! – почти крикнула Шанель. – Я слишком осторожна!

– Если это правда, значит, я хоть в чем-то преуспела.

– Да, в том, что оттолкнула собственную дочь из-за эгоистичной любви к моему отцу. Ты разрушила наши отношения.

– Теперь я вижу тебя от силы раз в месяц…

– Наше общение слишком выматывает меня.

– Однако с сестрой и братом ты встречаешься исправно.

Да, это так. Даже когда Эндрю учился в университете, она навещала его каждые три месяца. Шанель, как могла, укрепляла отношения с сестрой и братом, но при этом умышленно избегала мать.

– Ты хочешь меня упрекнуть?

– Нет. – Глаза матери наполнились слезами. – Мы заслужили это. Именно поэтому я прошу тебя не отталкивать Дамиана. Если бы у меня был шанс прожить свою жизнь с твоим отцом, я бы все отдала за эту возможность.

– Тебе кажется, Дамиан может любить меня так же, как отец любил тебя?

– Он просто обязан. – Мать сделала уверенный жест рукой. – Мужчина, подобный ему, мог бы довольствоваться тем, что делит с тобой постель. Предложение – знак того, что он хочет тебя всю, без остатка. Хочет прожить с тобой жизнь.

– Он порой слишком требователен, – собралась с силами Шанель. Ей было необходимо поделиться своими опасениями.

– Просто ты нужна ему. То, как сильно он нуждается в тебе, пугает его самого, заставляет держаться за тебя еще крепче.

– Так было с отцом?

– Так было с Ирвингом.

Шанель было трудно представить себе подобное.

– Как с Перри?

– Нет, не как с ним. Ирвинг никогда не был жалок. Он не ревновал, он любил меня и доверял мне. Хотел проводить со мной все свободное время.

– Но он был поглощен наукой.

– Я любила его и за это.

– От любви до ненависти один шаг, правда?

Внезапно ее мать разрыдалась. Глотая слезы, она кивнула:

– Мне пришлось научиться ненавидеть его лишь для того, чтобы иметь силы жить дальше.