Прогулка под луной
Шрифт:
Алька перехватила взгляд отца и вскочила с подлокотника.
— Бабушка, ты поговори пока с Шейлой. Я сейчас. Только помогу папе на стол накрыть.
Алька шмыгнула на кухню.
Денис достал светло-сиреневую скатерть и одним взмахом застелил ею стол.
— Она очень похожа на тебя маленького. — Римма Анатольевна не спускала глаз с сына.
Он пожал плечами и вышел на кухню.
Шейла выбралась из-под дивана и уселась напротив гостьи.
Алька с важным видом расставила приборы на столе, принесла лимонад, фужеры.
Искоса
Римма Анатольевна вызвалась нарезать салат.
Едва уселись за стол — звонок.
Денис пошел открывать. Вернулся не один. Из-за его плеча выглядывало совершенно экзотическое создание лет двадцати. Самым ярким пятном в ее облике были пухлые, какие-то уж слишком большие губы, обрисованные призывно-яркой помадой алого цвета. Сразу после губ в глаза бросались волосы, выкрашенные полосками. Буквально: на белом фоне ровные красные полоски. Ярко-зеленый топик лениво прикрывал грудь, причем сама грудь явно была недовольна этим обстоятельством и пыталась вырваться наружу сверху.
Что касается живота с кокетливой ямкой пупка посередине, то ему была предоставлена полная свобода — его ничто не прикрывало. Чуть пониже пристроилась малиновая полоска, знаменующая собой юбку. Длинные загорелые ноги гнездились в массивных ботинках на высокой подошве.
— Я по объявлению, — объяснила вошедшая, оценив произведенный эффект. — Я — Таня.
Незамысловатое русское имя никак не клеилось к разноцветному облику хозяйки и было само по себе. Отдельно.
Римма Анатольевна с изумлением воззрилась на сына. Он усмехнулся:
— Ты неправильно поняла, мама. Ты меня переоценила.
— Принеси еще один прибор, золотце.
Алька осторожно обошла яркую, благоухающую чем-то терпким гостью и загремела в кухне тарелками.
Таня проплыла через комнату и села за стол между Денисом и Алькой.
— А сколько вам лет, Танечка? — поинтересовался Денис, протягивая гостье порцию овощного рагу.
— Разве это имеет какое-то значение?
— В принципе нет. Но я думал, что работа няни…
— Работа как работа, — возразила девушка, придвинув салат. — Непыльная. И потом, не грудной же у вас ребенок. Уж, наверное, в школу ходит. Справимся.
Здесь она повернула голову и удостоила Альку своим вниманием. Та давно перестала есть — разглядывала новую гостью.
— Вы где-нибудь учитесь? — спросил Денис. Девушка сосредоточенно прожевала баклажан и отрицательно покачала головой:
— Думала на фотомодель пойти. Двух сантиметров не хватило. А у вас ничего квартирка. Просторная. А это видеодвойка? А музыкальный центр работает?
Таня щебетала, поглощая ужин. Мать и сын вели никому не понятный молчаливый диалог.
— Таня, а вы… умеете готовить? — мягко поинтересовался Денис и получил в ответ взгляд, полный разочарования. В нем
Вслух она перечислила нараспев:
— Могу манную кашу, омлет, вермишель, яичницу. Ну, это не проблема. У меня есть книга с рецептами. Справимся.
Римма Анатольевна многозначительно молчала. Наконец девушка покончила с рагу и промокнула губы салфеткой.
— А где у вас ванная? Мне нужно поправить макияж. Денис было поднялся, но Римма Анатольевна громко произнесла:
— Алечка, проводи гостью.
Алька слезла со стула и ушла вместе с Таней. Денис открыл балконную дверь. В комнату ворвалась свежесть летнего вечера.
— Правильно ли я поняла? Ты хочешь нанять няню для дочери?
— Я ухожу в рейс.
— Это я знаю. Но ты даешь объявление. Ты приглашаешь к дочери чужого человека! Ты оставишь ее с этой моделью?
— Это четвертая няня, которая приходит по моему объявлению. Это совсем не значит, что я выберу именно ее.
— Да? А мне показалось, она тебе понравилась. Жаль, что ей не хватает двух сантиметров.
— Мама… с каких пор тебя стала интересовать моя жизнь?
Римма Анатольевна достала из сумочки свои сигареты. Денис поднес ей зажигалку.
— Ты жесток, сынок.
— Ты меня таким воспитала.
— Возможно, ты прав. Но… У меня нет ни одного шанса? Ты не дашь мне ни единого шанса, чтобы…
— Ты хочешь, чтобы я оставил Альку с тобой? Римма Анатольевна выпустила дым и кивнула.
— Она лунатик. Бродит по ночам.
— А я страдаю бессонницей. Мы будем бродить с ней вдвоем. Не отнимай у меня эту возможность, сынок.
В комнату вплыла Таня со свежим слоем помады на губах. За ней вошла Алька и остановилась возле Риммы Анатольевны. Денис покашлял в кулак.
— Мне очень жаль, Танечка, что вам пришлось беспокоиться, но мы все переиграли. Девочка останется с бабушкой.
Алька уставила на отца свои серые блюдца, а когда перевела их на бабушку, в них уже плескались звезды радости.
— Он бросил меня! Ты понимаешь, бросил! На зеркале моей помадой намалевал: «Хочу, чтобы ты была счастлива. Прощай!» После всего, что было между нами! Это как я, интересно, теперь должна быть счастлива, а?!
Маша стояла у перил открытой террасы на даче Анкиных родителей и уже полчаса наблюдала, как Анка готовит близнецам кроваво-красное месиво. Клубнику со сливками.
Сливки пока еще стояли на столе, а в эмалированной миске громоздились изуродованные вилкой куски спелых ягод. Маша поморщилась.
Неужели близнецы будут это есть?
Анка засыпала свое месиво сахаром и вылила в миску густые снежно-белые сливки.
— Ты торопишься с выводами, — невозмутимо произнесла она, вытирая со стола. — Постарайся понять его мотивы.
— Ты что, Анка, какие мотивы? Я люблю его! Я им болею. Мы были счастливы!
Маша отвернулась, уставив невидящий взгляд в ослепительную зелень сада.