Программный код: NPC
Шрифт:
Наконец, загорелся первый кристалл. Миражи пропали со стен, погрузив шатер в таинственную синеватую дымку. В спокойный ритм музыки ворвался призывный вой гобоя, и к потолку взвилась героическая увертюра, взявшая лучшие моменты из фолк-ривайвла. Кристаллы начали загораться один за другим, запах специй усилился. Сказатель открыл глаза. В них не было ни радужки, ни зрачков – только бирюзовый свет. Все разговоры утихли, люди прекратили перебегать с места на место, и даже беспокойный Антайр прекратил записывать что-то в свитке и приготовился слушать.
– Это произошло в те времена, когда небо было ближе к земле, а океан не имел дна, – вымолвил Сказатель.
– Четыре народа жили на едином материке Яранджа, восславляя бога-создателя Эйрикхо, что поднял из пучин на поверхность камень и вдохнул в него жизнь. Четыре народа жили рядом, но не было меж ними мира.
Вслед за словами в воздух всплывали разноцветные порошки. Они принимали формы фигур, перемещались, смешивались, опадали и струйками обволакивали руки Сказателя. Тот плавно раскачивал их ладонью и дирижировал кистью.
– Четыре народа, созданные богами. Брошенные на растерзание собственных страстей. Люди – первые создания Эйрикхо. Родились из противоречий в тот миг, когда дыхание бога коснулось безжизненного камня.
На коврик лег черный, сверкающий необработанными гранями сросшийся кристалл мориона и горного хрусталя.
– Анемиры. Дети леса. Их создал многоликий Майираткх, брат-близнец бога-создателя.
Рядом с морионом появился испещренный зелеными разводами жадеит.
– Фламеры. Дети огня. Родились из первых искр и лучей пылающего солнца.
Сияющий желтый цитрин занял свое место на коврике.
– И древние души Океана, обретшие сознание, едва боги ступили в соленые воды. Акевьяны. Последний из четырех народов, живших на земле.
Сказатель положил на коврик гладкий бирюзовый камень в черных прожилках, а затем сгреб все минералы в ладонь и поместил их в чашу.
– В тот год война была неизбежной. Боги покинули Яранджу, отправившись в путешествие по космической реке.
– Блин, это надолго? – раздался голос откуда-то слева. – Нужно было пописать сходить…
Саймон отвлекся и посмотрел по сторонам. Сфокусировав взгляд, можно было рассмотреть надписи над головами людей. У кого-то имена были зашифрованы, у других содержали три буквы «NPC». Что они значили, Саймон не знал. Чад от курильницы становился гуще, уже нельзя было встать в полный рост, чтобы не глотнуть дыма. Саймон странно себя чувствовал, пространство вновь искажалось, незаметно для остальных обретая иные формы. Стенки шатра мерцали, теряли цвет, то белея, то чернея, и возвращались к предыдущему состоянию. Чаши, потухшие факелы и даже опоры то исчезали, то появлялись. Вместо одной из шкур на полу отчего-то выросла травянистая кочка с плоскими цветами. Но Сказатель этого всего не видел.
– Тогда из разрыва в небе пришел великий воин, Хозяин огненной рыбы Лантир Великий, – продолжал он. – Лантир объединил четыре народа Яранджи. Но в след с ним сквозь разрыв пришло и великое зло. Оно пронзило трещину в пространстве призрачными щупальцами и распространило тьму на многие мили. Его прозвали Ужасающим Пауком. И Лантир Великий схлестнулся в с ним в стодневной битве!
– Как думаешь, все эти кретинские имена запоминать нужно? – вновь зашептали слева. Кто-то неясно гмыкнул.
Крупицы порошка в воздухе затанцевали, сложились в новые фигуры, что схлестнулись в кровавом поединке. Король и маг во главе огромной армии противостояли безобразной кляксе с десятком щупалец. В нее летели сотни стрел,
– Вместе с верными соратниками Лантир одолел Ужасающего Паука, но победа не далась ему просто. Яранджу раскололи потоки силы, а часть ее ушла под воду. Так появились Девять островов. Король объединил их в единую страну и стал справедливо править до самой своей смерти. Вы и теперь сможете увидеть его окаменевшее тело в Зале Почета. Ведь когда Лантир Великий прошел сквозь небесный разрыв, проклятье поразило его и медленно обратило в камень.
Саймон не вытерпел и ползком устремился к выходу. Последним, что слышал он от Сказателя, было: «…говорят, в той битве Ужасающий отрубил Лантиру каменную руку, и та упала где-то в лесах…». Рыбак вылез из шатра и с трудом поднялся на ноги. Голова гудела от потока цифр и символов.
«Почему я не помню этой легенды? – подумал Саймон. – Почему не помню имя жены? Что произошло вчера? А год назад? Я что – за всю жизнь ни разу не бывал в городе?»
Вопросов было слишком много. Теория о проклятье с потоком уже не справлялась. Ни воспоминаний о прошлом, ни знаний о мире – Саймон сам себе сейчас казался пустышкой. Было странно и даже как-то больно осознавать это. Благо хоть галлюцинации не выскочили из шатра вслед за парнем. Зато вышел Антайр, который подбадривающе хлопнул Саймона по спине. Тот встрепенулся, задрал рукав и внимательно осмотрел место укуса. Боли рыбак не чувствовал давно, и забыл о ране. И теперь удивленно наблюдал несколько маленький коричневых точек, что повторяли контур зубов. Укус собаки под бинтом полностью зажил!
– Хм…я думал, пес сильнее меня покусал, – задумчиво произнес Саймон.
– Да ерунда. 5 хэпэ только снес… Хотя у тебя всего 50. – Антайр приподнял бровь и обвел взглядом жалкую поникшую фигуру рыбака. – В следующий раз не лезь в бой с собаками, оставь это дело другим. Пойдем лучше глянем, как черепокрабы дерутся.
– Хватит пока впечатлений для меня, – покачал головой Саймон. – Тебе нужен был новый лук.
– А, тогда вперед!
Антайр ломанулся сквозь толпу, Саймон потащился следом. Квэллбург постепенно погружался в сумерки, улицы покрывались огнями. Почти все дома здесь были деревянными, и над редкими каменными строениями на два-три этажа громоздились надстройки из дерева. На крышах росла трава, цвели хрустальные колокольчики или гнездились шуршки – пушистые комочки с маленькими трогательными носами и птичьими лапами с внушительными когтищами. Над огороженным саженцем чуть дальше от дороги вились бабочки, приглядевшись, можно было заметить у них человеческие ручки-ножки и жуткие наполовину насекомьи – наполовину человеческие лица. Сама дорога в одном месте сохранила гигантские следы раздвоенных копыт и когтей. Их навсегда вплавило в окаменевшую землю на память о вторжении скорпикоры в город.
Саймон шел позади лучника, рассматривая местные пейзажи. Он не понимал, почему помнит какие-то моменты из истории Квэллбурга, но больше не думал. Вместе с Антайром он обогнул пустующую рыночную площадь по периметру и погрузился в вечернюю возню торговой улицы. На миг перед глазами мелькнула плывущая надпись: «улица Шелкогранита». Антайр жестом наколдовал перед собой карту, сверился с переплетением линий, и смело свернул к одному из домов, где только загасили свет. На настойчивый шум хозяин открыл ставни, и даже позволил путникам зайти. Внутри он подкрутил свет лампы, чтоб та горела ярче и, поставив ее на стол, принялся разворачивать промасленные свертки.