Программист
Шрифт:
— Здравствуйте.
Я киваю в ответ. А парень словно того и ждет, чтобы завязать разговор. Неужели на пиво просить будет, мелькает удивленная мысль.
— Вы знаете. Я ведь тоже музыкант, — начинает разговор незнакомец, — на гитаре играю, джаз люблю. Его сейчас мало кто любит, но мне он по душе. Вот пришёл к дяде Мише попросится, чтобы взял меня в свою команду играть… тут.
Мне история парня понятна, и отношения Каретникова тоже понятно, лишний музыкант, значит денег меньше, поскольку делят они выручку на всех. Только вот зачем она мне? Эта история? Или парень думает, что раз Каретников
— Продать душу дьяволу, — говорит музыкант, смотря мне в глаза.
— Осталось за малым — найти дьявола, — усмехаюсь я.
— Вы не подумайте, я серьезно говорю и готов на сделку.
— Успехов, — соглашаюсь я, припадая к бокалу. Пиво кончилось. Пора уходить. Шизофреники на закуску с пивом плохо гармонируют.
— Постойте! Не уходите! Я ведь знаю, что нашел кого нужно. Я к вам обращаюсь!
Едрит Мадрид! Хорошо, что он мне это не сказал, когда я пиво пил, подавился бы на фиг. Это он меня за дьявола принял?
— Дорогой! У меня как видишь хвоста нет и рога не растут, — недовольно бросаю я, направляясь к выходу.
— Да постойте же! — парень догоняет меня на улице.
Вот привязался!
— Я точно знаю, что вы можете мне помочь. Может не время и не место, но скажите где и когда и я приду.
Не отстанет, с тоской подумал я и развернулся к сумасшедшему музыканту.
— Молодой человек! Договора не будет! Души нынче не пользуются спросом. В аду их девать некуда. Они и так все принадлежат дьяволу, потому, что люди молятся только о власти и богатстве.
Сижу и думаю над ситуацией. По башке получил — раз, потом чуть не избили и не ограбили — два. Ирка ушла к родителям — три. Только эсэмэску прислала, что пьянки мои прощала, а измену не простит никогда. Это она сегодня утром меня дома не застала, в офисе же ночевал, и психанула. Какие ещё могут быть знаки, что моё вмешательство в естественный ход событий заметили?
По-моему достаточно. Пора завязывать с этой хиромантией. Я тоже психанул. Да сколько можно? Приехал. Иркиных вещей нет. Ушла. Вещи свои из квартиры забрал. Ключи отдал хозяйке и переехал с чемоданом в офис. Тут на диване и жить буду. Так экономичнее и на работу ездить не надо. Только вот сдается мне, что житья не дадут. Не успел Артем уйти домой, как в двери ломанулась тетка.
— Я к вам! Здравствуйте!
— Здравствуйте. Но мы уже закрываемся. Рабочий день до семи.
— Я к вам по личному… Знаю, что вы можете помочь моему несчастью, — говорит женщина и достает из сумочки носовой платок, явно приготовилась плакать. Не выношу женских слез, поэтому проклиная себя за мягкотелость, пропускаю
— Кодированием не занимаюсь, вас кто-то обманул.
— Да не затащишь его на кодирование, — отмахивается женщина, — Говорит, я не алкаш и всё… А люди говорят, вы чудеса творите, помочь можете…
— Кто говорит?
— Да все говорят.
— Очень интересно. Никого и никогда от пьянства не лечил. Врут ваши люди.
— Да как же так…, - растерялась женщина теребя в руках влажный платок, — вы же ребенка от маньяков спасли… Да и фотографию мужа я принесла…
И тут она разрыдалась. Держите меня семеро!
— Хорошо! Хорошо! Давайте вашу фотографию, только не плачьте! Посмотрю, что с вашим мужем можно сделать…
И свершилось чудо. Слезы прекратились, а я стал рассматривать фото мужика в годах. Забулдыгу с пропитым ассиметричным лицом и стеклянными глазами. Никаких мыслей кроме выпить и потом ещё выпить. Цель жизни. Как говорил герой Жана Рено в фильме: «Пьянство — моё кредо!» Шучу. Про доблесть он говорил. Но суть в том, что такого типа как на фото могила исправит. Такого человека и кодировать бесполезно, поскольку кодировка лишит его единственного смысла в жизни.
— Часто пьет? — спросил я, просто лишь бы что-то сказать.
— Каждый месяц, по неделе остановится не может. Потом в ногах валяется, прощения просит, но проходит время и опять…, - шмыгнула носом клиентка.
Да-а-а, уж. Можно сказать трезвенник. Пьет само собой первый день до зеленых соплей. А второй день не только из-за похмельного синдрома, но и потому, что страшно и стыдно. Стыдно взглянуть на себя со стороны. Третий день — страшно понять в какой яме он живет. А алкоголь же в данном случае лекарство, делающее эту его жизнь в розовом цвете. Как в том анекдоте:
«Бросила мужика жена, с работы уволили. Жизнь кончилась. И решил он повеситься. Но на трезвую голову вешаться страшно. Купил бутылку. Выпил сто грамм для храбрости. Залез на табуретку. Всё равно страшно. Вернулся и выпил ещё сто грамм. Залез опять на табуретку. Петлю на шею накинул. Стоит и думает.
— Вот придут люди, увидят меня в петле, а на столе ещё полбутылки осталось… Сосед сука и допьет. Не буду никому оставлять. Сам допью.
Слез с табуретки. Допил. Вернулся. Петлю на шею накинул и тут мысль появилась: А чего это я вешаться надумал? Жизнь то наладилась».
А вот останавливается мужик либо когда деньги кончаются, либо из остаточного чувства самосохранения, которое подсказывает, что сдохнуть от водки может.
Но что с ним делать? Чем помочь? Смысл жизни заменить нужно. Стимул нужен, как у собачки Павлова, чтобы рефлекс выработать.
Вижу, что от неприкаянности человек срывается, от безысходности. Надоедает ему всё и срывается. А так часто бывает, когда работа не любимая, когда отношения не ладятся, и смысл человек перестает видеть в своем существовании. Получает после пьянки стресс, и начинает понимать, что не так уж все плохо, а может быть ещё хуже. Сознает, что может всё потерять. Встает на путь исправления, но проходит время и всё повторяется…